Страница 8

Д. Верди.

Рисунок Э. Карузо

После постановки "Аиды" ее автора засыпали восторженными письмами. Но среди них было и такое: "Шумные толки о вашей опере "Аида" заставили меня отправиться 2-го числа этого месяца в Парму и побывать на представлении… В конце оперы я задал себе вопрос: удовлетворила ли меня опера? Ответ был отрицательный. Я сажусь в вагон и возвращаюсь домой в Реггио. Все окружающие только и говорят о достоинствах оперы. Мною опять овладело желание послушать оперу, и 4-го числа я опять в Парме… Впечатление мною вынесено следующее: в опере ничего нет возбуждающего… После двух-трех раз "Аида" будет в пыли архива. Можете судить, многоуважаемый Верди, каково мое сожаление об истраченных лирах. Прибавьте к этому, что я человек семейный и такой расход не дает мне покоя. Поэтому я обращаюсь прямо к вам с просьбой возвратить мне означенные деньги…"

В конце письма был предъявлен двойной счет за железную дорогу туда и обратно, за театр и ужин. Итого шестнадцать лир.

Прочитав письмо, Верди поручил своему издателю выплатить деньги, но с вычетом четырех лир за два ужина, так как "поужинать синьор мог бы у себя дома", и просил взять с него подписку, что он никогда не будет слушать опер Верди "во избежание новых расходов".

Когда Джузеппе Верди закончил оперу "Трубадур", он пригласил одного из приятелей, видного критика, и ознакомил его с некоторыми важнейшими фрагментами оперы.

— Ну, как? — спросил композитор.

— Если быть откровенным, то мне все это кажется очень плоским и невыразительным.

Обрадованный Верди тотчас же бросился ему на шею:

— Как я вам благодарен, как счастлив! Ведь если произведение не понравилось вам, то оно несомненно понравится публике!

Однажды Верди проводил лето в Монтекатине, где у него была маленькая вилла. Один из друзей композитора, навестив его, был удивлен тем, что хозяин виллы ютится в одной комнатке.

— У меня есть еще две комнаты, — сказал Верди, — но там я храню очень нужные мне вещи.

Верди открыл двери в эти таинственные комнаты. Гость увидел целый склад шарманок.

— Когда я приехал сюда, — пояснил композитор, — владельцы этих инструментов услаждали мой слух ариями из "Травиаты", "Риголетто", "Трубадура". И вот я решил скупить все шарманки. Это удовольствие обошлось мне довольно дорого, но зато теперь я могу спокойно работать.

Перед премьерой оперы "Фауст" у французского композитора Шарля Гуно опросили, сколько примерно лет Фаусту.

— Нормальный человеческий возраст, — ответил он, — шестьдесят лет.

Самому Гуно было тогда сорок.

Спустя двадцать лет Гуно задали тот же досужий вопрос.

— Нормальный человеческий возраст: примерно восемьдесят лет, — ответил композитор.

Ш. Гуно.

Шарж

Посла первого же представления "Фауста" Гуно популярность оперы среди парижан росла с каждым днем. Издательство не успевало выпускать клавиры и попурри на темы этой оперы.

Однако материальное благополучие композитора не повышалось…

Однажды владелец музыкального издательства пригласил Гуно покататься на санях по Булонскому лесу. Создатель "Фауста" явился в своем старом, изрядно потертом зимнем пальтеце; издатель, ожидавший его в загородной вилле, был одет в новенькую, с иголочки, элегантную шубу.

Гуно пощупал пальцами дорогостоящую вещь.

— Поздравляю, — сказал он, улыбаясь, — подарок "Фауста", не так ли?

Шарль Гуно как-то разговаривал с молодым композитором. Автор "Фауста" задумчиво произнес: