Страница 12

В день отъезда жители города устроили большому артисту торжественные проводы на железнодорожном вокзале.

После речей и оваций маэстро вручили цветы. Вильгельми поблагодарил и, усмехнувшись, попрощался с жителями:

— Я глубоко тронут вашей сердечностью и в следующий раз дам концерт на вокзале.

Один лондонский банкир пригласил Вильгельми играть у него на званом вечере. В соглашении было оговорено, что скрипач должен играть с семи до десяти часов. Свое выступление Вильгельми начал с исполнения Анданте из концерта Мендельсона. Банкир долго вертелся на стуле, но, наконец, не выдержал и сказал, обращаясь к гостям:

— Господа, прошу не винить меня, вы сами видите, каков этот артист. Я пригласил его играть по часам, и поэтому он играет так медленно.

Известного музыканта Зигмунта Носковского, глубоко погруженного в свои мысли, встречает директор варшавской филармонии:

— Дам злотый, чтобы узнать, о чем вы сейчас думаете, — воскликнул директор.

— Но то, о чем я думаю, не стоит злотого, — невнимательно ответил Носковский.

— А все-таки? О чем вы думаете? — настаивал директор.

— О вас, уважаемый, — вежливо поклонился музыкант.

Пианист, любивший хвастаться своими успехами, увидел однажды Носковского.

— Знаете ли вы, сколько мне принес последний концерт? — спросил пианист.

— Знаю. Половину! — наперед уточнил Носковский.

Директор Московской консерватории, пианист В. И. Сафонов, страдал одним недостатком: он никогда не мог на память исполнить большое произведение. На одном из концертов Сафонов запнулся и, как ни мучился, не вспомнил продолжение. Вскочил и, рассерженный, крикнул:

— Дайте же мне ноты, черт возьми!

Публика развеселилась. Однако концерт продолжался и закончился большим успехом.

Осенью 1888 года в Тифлисском казенном театре шла опера А. Г. Рубинштейна "Демон". Выступая в роли Синодала, известный русский артист М. Е. Медведев выехал на сцену верхом и первый речитатив произнес, сидя на коне. На другой день газета "Кавказ" писала: "Это могло быть действительно эффектным, если бы лошадь Медведева не вели под уздцы два нукера… Как-то не вяжется это с известной лихостью в наездничестве грузинских князей".

В конце прошлого столетия в Петербурге с большим успехом шел балет "Дочь фараона", поставленный известным балетмейстером Мариусом Петипа. В первом действии фигурировал лев, который шел по скале и, убитый стрелой охотника, падал вниз. Льва "играл" опытный статист. Брал за эту "роль" немалые деньги. Однажды он заболел. Петипа хотел было отменить спектакль, но свои услуги предложил другой статист.

Петипа следил за ходом действия. Вот идет "лев", охотник пустил стрелу. Но "лев" испугался и не хотел падать в "бездну". Петипа нервничает, показывает статисту кулак. И тут случилось чудо: "лев" встал на задние лапы, перекрестился правой передней и прыгнул вниз.

Известный польский пианист Мориц Мошковский встретил своего ученика, который сиял от радости:

— Знаете ли, дорогой учитель, что я даю уроки по шестьдесят франков в час?

— Я тоже, — отвечает Мошковский, — даю уроки по такой цене, только никто их не берет!

Мошковского однажды спросили, которого из двух братьев Шарвенка — Филиппа или Ксаверия — он считает лучшим музыкантом. Мошковский ответил:

— Честно говоря, трудно на этот вопрос ответить. Если бы меня спросили, кто из них хуже, я ответил бы не задумываясь.

Виолончелист Поппер и пианист Мошковский — два приятеля-музыканта — разгуливали однажды по улицам Вены. Тщеславный Поппер читал на стенах домов надписи, исторгавшие у него горькие вздохи: "Здесь умер Бетховен", "Здесь родился Франц Шуберт", "Здесь жил Брамс".

Гуляя, они дошли до дома Поппера, и виолончелист снова не удержался и горестно вздохнул.

— Ах, — сказал Мошковский, — можешь ли ты себе представить, что за надпись будет здесь в будущем?