Страница 16

Э. Карузо.

Шарж Ф. Шаляпина (1908)

Карузо рассказывает в своих воспоминаниях, что он нередко забывал на сцене слова исполняемой им арии. Однажды это случилось на сцене миланского театра "Ла Скала". Вместо нужных слов солисту пришлось спеть: тра-ла-ла, тра-ла-ла.

После спектакля Карузо с задумчивым видом сидел за кулисами. Увидя режиссера, который кипел от злости и уже готов был учинить ему большой скандал, Карузо покровительственно похлопал режиссера по плечу и сказал:

— Да, ваше счастье, что я, кроме всего прочего, еще и хороший поэт, и мне удалось так удачно подобрать рифму к тра-ла-ла.

Карузо приехал на несколько спектаклей в Париж. После первого выступления певец простудился и не смог петь. Директор оперы начал возмущаться:

— Ну, что мне делать? Не понимаю, как вы умудрились летом простудиться?

— Не понимаете? Я объясню, — отрезал певец. — Во-первых, зал был разогрет энтузиазмом публики, потом — буря оваций и, наконец, прохладный прием у критики! Разве этого недостаточно?

Мало кому известно, что, очень волнуясь перед каждым своим выступлением, Карузо успокаивал себя рисованием карикатур на коллег.

— Как карикатурист, вы бы достигли не меньшей славы, — говорили ему.

— Да, — ответил певец, — к тому же приходилось бы меньше волноваться!

После смерти Карузо его импресарио стал искать замену великому певцу. В качестве кандидата явился молодой человек. Выслушав его, импресарио воскликнул:

— Ах, синьор, вы вполне могли бы заменить покойного Энрико!

— Вы так считаете? — восхитился польщенный молодой человек.

— Да, если бы вы умерли вместо него.

Известный советский музыковед Б. Л. Яворский рассказывал об интересном эпизоде, свидетельствующем о феноменальной памяти Сергея Васильевича Рахманинова.

Однажды к С. И. Танееву пришел А. К. Глазунов. Он познакомился с достижениями московских музыкантов, а потом согласился исполнить только что написанную им первую часть симфонии. Сергей Иванович вышел, запер все двери, потом вернулся, попросил Глазунова начать. Автор исполнил первую часть, после этого начались разговоры, обсуждение. Прошло некоторое время. Но вдруг Сергей Иванович сказал: "Ах, я запер все двери… а, может быть, кто-нибудь пришел". Он вышел и через некоторое время вернулся с Рахманиновым.

— Позвольте познакомить вас с моим учеником, — представил он Рахманинова, — это очень талантливый человек и тоже только что сочинил симфонию.

Рахманинов сел за рояль и сыграл… первую часть симфонии Глазунова. Удивленный Глазунов спросил:

— Где вы с ней познакомились, я ее никому не показывал?

А Танеев говорит:

— Он у меня сидел в спальне, я его там запер.

"Летом 1889 года, — вспоминает Ф. И. Шаляпин, — я обвенчался с балериной Торнаги в маленькой сельской церковке. После свадьбы мы устроили смешной какой-то турецкий пир: сидели на полу на коврах и озорничали, как малые ребята. Не было ничего, что считается обязательным на свадьбах: ни богато украшенного стола с разнообразными яствами, ни красноречивых тостов, но было много полевых цветов и немало вина.

Поутру, часов в шесть, у окна моей комнаты разразился адский шум — толпа друзей с С. И. Мамонтовым во главе исполняла концерт на печных вьюшках, железных заслонках, на ведрах и каких-то пронзительных свистульках. Это немножко напомнило мне Суконную слободу.

— Какого черта вы дрыхнете? — кричал Мамонтов. — В деревню приезжают не для того, чтобы спать! Вставайте, идем в лес за грибами.

И снова колотили в заслонки, свистели, орали. А дирижировал этим кавардаком С. В. Рахманинов".

Федор Иванович Шаляпин всегда возмущался людьми, которые считают труд артиста легким.

— Они напоминают мне, — говорил певец, — одного извозчика, который как-то вез меня по Москве:

— А ты, барин, чем занимаешься? — спрашивает.

— Да вот пою.

— Я не про то. Я спрашиваю, чего работаешь? Петь — это мы все поем. И я пою, когда скучно станет. Я спрашиваю — ты чего делаешь?

Ф. Шаляпин. "Я".