Страница 39

— Я и хотел вчера вечером, — смущенно ответил Боря, — а потом пошел гулять, решил, что сегодня успею. Я не думал, что это так долго — все мамины дела делать.

— Да, — сказала Антонина Николаевна, — мамины дела долгие. В особенности для непривычного человека.

Она придвинула к себе журнал и поставила против Бориной фамилии большую черную точку. Из точки может выйти и плохое и хорошее. Точка — это значит, что спрашивать будут очень строго и не только один заданный урок, а гораздо больше. Точка — это значит: помни и очень старайся!

— Антонина Николаевна, я все выучу. Когда хотите, спрашивайте! — взволнованно сказал Боря.

— Не сомневаюсь в этом, — спокойно ответила Антонина Николаевна. — А теперь, ребята, скажите-ка мне, как вы своим мамам помогаете?

— В Международный женский день? — спросил Андрюша.

— А сколько еще дней в году, кроме Международного женского дня, кто знает?..

Вечером Боря сидел в кресле, у письменного стола, и, вздыхая, перелистывал календарь. Да, как ни считай, двести девяносто восемь дней только до нового года да после нового года еще шестьдесят шесть.

Мама вышла из комнаты помыть яблоки, которые принес папа. Папа громко расхваливал обед. Бабушка ему подкладывала на тарелку, а он, улыбаясь, посматривал на Борю с одобрением и соболезнованием.

Боря опять вздохнул, перелистывая календарь.

— Знаешь, бабушка, — сказал он, — к следующему Восьмому марта я начну маме подарок заранее готовить. Я так сделаю: запишу себе на каждый день что-нибудь вот здесь, в календаре. Ну, завтра, например, картошку почистить, а послезавтра — комнату подмести…

— Правильно! — сказал папа. — По графику, без штурмовщины.

Бабушка спросила:

— А стоит ли записывать? Может быть, просто спрашивать маму, что нужно сделать?

— Каждый день? — Боря посмотрел на толстый календарь. — Все триста шестьдесят пять дней?

— В будущем году триста шестьдесят шесть — високосный год, — сказал папа.

— Ого! — Боря задумался. — Ну что ж, попробую… Хорошо, записывать я не буду, я себе на каждом листке точку поставлю!

Саша-дразнилка

Саша очень любил дразнить свою сестренку.

Ляля обижалась и плакала.

— О чем ты плачешь, Лялечка? — спрашивал папа.

— Меня Саша дразнит!

— Ну и пусть дразнит. А ты не дразнись.

Было очень трудно не дразниться, но один раз Ляля попробовала, и вот что из этого вышло.

Ребята сидели за столом и завтракали.

— Вот я сейчас поем, — начал Саша, — и твою куклу за ноги к люстре подвешу.

— Ну что ж, — засмеялась Ляля, — это будет очень весело!

Саша даже поперхнулся от удивления.

— У тебя насморк, — сказал он, подумав. — Тебя завтра в кино не возьмут.

— А мне завтра не хочется. Я пойду послезавтра.

— Все вы, девчонки, — дрожащим голосом проговорил Саша, — все вы ужасные трусихи и плаксы.

— Мне самой мальчики больше нравятся, — спокойно ответила Ляля.

Саша посмотрел кругом и крикнул:

— У меня апельсин больше, чем у тебя!

— Ешь на здоровье, — сказала Ляля, — поправляйся.

Тут Саша не выдержал и заплакал.

— О чем ты плачешь, Сашенька? — спросила мама, входя в комнату.