Страница 49

К беседке бежали раскрасневшиеся, взволнованные малыши, им вдогонку неслись аплодисменты растроганных пап и мам.

Тишина — и голос вожатой:

— Матросский танец. Исполняют Оля Воронова и Зина Чернышева.

Баянист заиграл знакомую мелодию. Зина и Оля, не глядя друг на друга, отсчитывали такт. И вот в нужное мгновение из-за белых березовых стволов появились два тоненьких матроса с волосами, запрятанными под бескозырки.

Настоящие артисты умеют улыбаться, когда им не хочется, а девочки еще не умеют, поэтому оба матросика в белых блузах и темных брюках колокольчиками были необычайно серьезны. Танцевали матросы прекрасно. Не одни мамы и папы подтвердили бы это, а и более придирчивые зрители.

Ритмично и ловко взбирались матросы на невидимые мачты, вместе тянули невидимые канаты, семафорили друг другу невидимыми флажками.

— Зажигательно пляшут! — с одобрением сказал чей-то папа, сидевший сзади, и даже привстал немного, чтобы не загораживали ему ловких матросов головы чужих мам.

Что почти невозможно — это плясать вприсядку с серьезным лицом. Может быть, настоящие артисты и умеют, если, скажем, необходимо по ходу действия, но девочки не умеют. Пустившись вприсядку, оба серьезных матроса развеселились, даже не заметив этого.

Потом нужно было, взявшись за руки, промчаться через всю лужайку, и матросы опять нечаянно улыбнулись друг другу.

А две серьезные мамы, сидевшие в стороне от других, давно уже перестали быть серьезными и улыбались, глядя на тоненьких матросов.

Мамы знали: обида пройдет, а дружба останется.

Уловить мгновение

— Что мне всю жизнь хотелось, — сказал Николай Иванович, — прямо какое-то неутоленное желание — поспать на свежем воздухе!

— Вот и хорошо, папочка, спи себе, сколько душе угодно! — звонко ответила Маргарита.

— Я очень рада, что твое неутоленное желание наконец осуществилось! — низким голосом прогудела Клавдия.

На дачу переехали час тому назад. Вещи накануне привезли мужчины на грузовике. А дедушку Николая Ивановича и обеих внучек, Валю и Галю, Маргарита и Клавдия доставили поездом. Обе сестры, невысокие, полные, энергичные, едва переступив порог дачи, стали торопливо налаживать уют. Маргарита вынесла в сад складную кровать и поставила под дубом, на границе света и тени.

— Папа, ляг, отдохни! Валек, неси дедушке подушку!

Клавдия тем временем вгоняла огромный гвоздь в столбик забора и вешала умывальник.

— Галка, подай мне ковш! Маргарита! Твоя Валентина поднимает самый большой чемодан!

Звонкий голос Маргариты из окна:

— Валек, не поднимай, надорвешься… Где будем есть? В саду или на террасе?

— Папа, ты где хочешь? Маргарита! Папа хочет в саду!

И вот уже маленькая Галка, весело ступая по песку и траве босыми крепкими ножками, несет скатерть и помогает матери расстелить, чтоб было гладко.

Теперь со стола уже убрано, и вся компания расположилась прямо на траве, около раскладушки Николая Ивановича.

— И еще что мне всю жизнь хотелось… — Николай Иванович задумчиво поглаживал усы, белые, чуть пожелтевшие около губ, будто опаленные огнем трубки. — Ведь я городской житель с малых лет… Но всегда хотелось: подсмотреть, как распускается цветок и как вырастает гриб.

— Грибов, говорят, у нас на участке бывает много, — заметила Валя.

— Кто говорит? — спросила Галка.

— Соседи.

— Что ж, дедушка, — сказала Галка с серьезным видом, — вот ты все не хотел и не хотел выходить на пенсию. А теперь вышел на пенсию, и тебе хорошо. Поживешь на даче, никуда не спешить. И подсмотришь, как распускается цветок и как вырастает гриб!

Цветов распустившихся еще мало в саду — весна была прохладная, они запаздывают. На клумбе около дома повернули все в одну сторону свои милые стариковские мордочки анютины глазки. Одуванчики и желтые лютики в траве. Вот пока и все. Но, отражая небо синеватой листвой, мощно раскинулись кусты пионов, а на них будто крепкие вишенки выдвигаются во все стороны, чуть прикрытые зеленым. Вдоль забора — длинная клумба — ирисы скоро зацветут. На высоких прямых ножках бутоны, еще туго спеленутые, слева направо, все на один лад.

Клавдия встала первая.

— Маргарита, ты за временем следишь?

— Слежу, — отозвалась старшая сестра, — нам пора собираться. Валек, пойди, я тебе объясню, где что лежит.