Страница 91

Нужен мастер Матвей Кириллыч, нужна сторожиха Маруся, нужны дедушка Николай и Белоглазка. Даже Федор Максимыч со своими стихами и гитарой, одиноко заглатывающий охалелую картошку, тоже очень нужен, — какой же завод без бухгалтера?

Звезда съехала с верхушки елочки и висела теперь в небе сама по себе.

Между деревьями за баней остался узкий кусочек света. Лена знала, что в этой стороне — немножко полевее — Москва.

— Спокойной ночи, милая Москва! — сказала она шепотом.

Потом закрыла окно, проверила все щеколды, посмотрела, хорошо ли спят белые зайчики.

Марусина пружинная кровать показалась особенно мягкой после домашнего сенника.

Теперь никто не мог ее слышать и можно было сказать совсем громко:

— Спокойной ночи, папа! Спокойной ночи, мама! Спокойной ночи, Саша! Спокойной ночи, зайчики! Спокойной ночи всем!

И Лена заснула, забыв о том, что в квартире никого нет, кроме ребят, и что ей должно быть страшно.

1944

Леля

Мама учила дочку:

— Скажи: лампа.

— Вампа!

— Да не вампа, а лампа — л, л! Лампа!

— Лямпа!

Папа смеялся:

— Оставь, зачем ты ее учишь? Мне очень нравится, как она выговаривает «л». Она будет хорошо говорить по-английски, у нее вместо «л» получается «w».

Но мама не считала, что это хорошо, и продолжала настаивать:

— Скажи: лом! Ллом!

— Ввом!

Зато букву «р» девочка научилась говорить очень рано.

— Скажи: рама! — просил папа.

— Ррама!

— Скажи: аэродром!

— Ррадром!

— Скажи: чайник.

Это была ловушка.

— Чрряйник! — старательно рычала дочка.

Папа смеялся, подхватывал ее на руки и целовал так, как будто хотел задушить ее.

Потом вдруг делался очень серьезным, ставил дочку перед собой и говорил деловым тоном:

— Так-с. Необходимо выяснить, на кого она похожа.

Дочка упиралась локтями о его колени и поднимала маленькое лицо.

— В общем и целом — ни на кого, — решал папа, — но если разобрать по деталям… фамильное сходство все-таки есть. Чей лоб? — Он трогал пальцем лоб и сам отвечал: — Мамин. Чей нос? Папин. Чей рот? Мамин. Чей подбородок?

— Папин, с ямочкой, — говорила мама.

— Чьи щеки? — продолжал папа. — Мамины. Чьи уши? Мамины. Чьи глаза?..

— Папины, — отвечала мама.

— Не совсем папины, потому что ресницы мамины, темные. И брови тоже мамины. Чьи волосы? Промежуточные, но ближе к папиным… Она не будет у нас рыжая, как ты думаешь?

— Ну почему же? Да и в кого?

— У меня сестра рыжая. Впрочем, очень интересная женщина. Если эта девушка будет на нее похожа… Нет, уж пускай лучше на маму. Мама у нас тоже… ничего себе! Чья дочка?

На этот вопрос отвечала дочка: