Страница 59

Невестушке моей любезной — самой лутчей и сладкой кон-фект, до чего я и сам с молодых лет охоту имел, — три пуда с четвертью медвежьяго плясания.

Дядьке моему Андреяну — 40 золотников самой любезной и тихой моей думы.

Служителю моему и дворецкому Степану Яковлеву — на одно-рядочной кафтан 8 аршин веселого смеху.

Камординеру моему Парамону — на бошмаки 9 ювтей пьяных моих сонных мечтаней.

Поверенному моему Саве Федорову за ево неленостные труды — 4 подлинника да 6 спорных застенков.

Отцу моему и богомольцу попу Александру — на рясу 7 аршин ^приказных моих ябед.

Дедушке моему Тимофею Алексеевичу — 6 пуд самой лутчей щирой моей лжи.

Тетушке моей Дарье Васильевне — на шлафор 20 аршин самого лутчаго брусничного цвету моей красоты, да ей же оставляю рецепт на ее болезнь: набрать по три зори 10 золотников небесного цвету и три винтеля взяв с небесных звезд сияния, 6 золотников громового стуку, 5 граней ласточкина летания и, смешав оное вместе, варить в луковом перышке и, сваря, влить в один стакан, и оной декопт принять вдруг декабря 25 числа и лечь потеть в одной сорочке на мяхком белом снегу, и одетца неводным крылом, и выпотеть три часа, или как вспотеет, потом утретца самой мяхкой и душистой кропивой.

А оставшее все мое движимое имение: кашлянье, сморканье, оханье, стонанье ¦— роздать по частям свойственникам моим, а особливо Андрею Миничу, племяннику моему, — 44 фунта простоты и бездельной моей волокиты.

По душе моей грешной роздать требующим всю мою молодецкую бодрость, также и некоторую часть моего щегольства.

А на сорочины и полусорочины собрать нищую братью, наварить про них дубовые каши с березовым маслом, да после обеда дать им на дорогу полтора аршина толчков, чтобы впредь они мимо моево Соловьева гнездышка не ходили без докладу.

А кто сему будет препятствовать или сим награждением доволен не будет, тому учинить жестокое наказание, а имянно: среди армянского лета вырубить на Москве-реке ледяной столб и свить из дикова камня большей кнут. Взяв одно чистое облако из ведреного и чистого дня, зделать барабанные палки и по тому облаку пробить дробь и прочесть сие завещание. Потом привязать тово, кто сему поругается, ко оному столбу накрепко жестоким ветром и высечь немилостивно каменным кнутом.

Сего завещания хозяин скончался в голодное лето, в серый месяц, в шесто-пятое число, в жидовской шабаш.

Текст (в списке конца XVIII в.) публикуется по изданию: Кузьмина В. Д. Пародия в рукописной сатире и юмористике XVIII века. — Записки Отдела рукописей. Гос. ордена Ленпна библиотека СССР им. В. И. Ленина, вып. 17. М., 1955, с. 154—156.

Фаболь о безместном дворе

— Не знаеш ли где двора сыскать,

а мне место приискать?

В кабаках жить без денех скушно,

в торговых банях начевать душно.

Водоливы упрямы,

не любят, когда приходим мы пияны,

Начевать не пускают

да со двора взашей толкают.

Толко, братец, прибежище у меня

в харчевне у баннаго двора.

В день я по рядам гуляю,

а вечеру тая счербу хлебаю.

С в о д ъ ч и к:

— Очень хорошо, я тебе двор сыскать, толко изволь мне прежде на вино дать. Есть хорош двор продають, толко хозяина не найдут, а когда и не найдеш, так и даром отдадуть.

Текст внизу картинки:

Сей двор продать, а о цене спросить хозяина, которой жител-ство имеет у всех святых на Куличках, что в Кожухове за Пре-чистинския вороты, в Тверской-Ямской слободе, не доходя Яуских ворот, близ Новинского монастыря, в Таганке у Благовещения на беретках, прогпед Симонов монастырь, в белом городе, в Басманной, у Орбацких ворот на Пресне, у Ондроньева монастыря на Болшей улице на Никицкой, не доходя Донскаго монастыря, у Покровских ворот в Дрогомиловской слободе, прошед вдоль Каменаго мосту, в мещанской у Калуских ворот, против каменных полат, в Переславской ямской, не доходя старых воротников у Данилова монастыря, за Месницкими вороты в кожевниках у самого Рожественского монастыря, в Коломенской ямской за пустым болшим жилищим близ сесвятца, не доходя Ехолова, у Каменнаго столба на гороховом поли у забору, не доходя Алексеевской башни чрез мостовую в третием переулке у Сухо-ревой башни за шестерыми вороты, прошед трапенцу (?) в Ро-госке близ Краснаго села под Девичием в Малых Лужниках, что в Гончерах в новой слободе близ Преображенскаго за Москвою-рекою на Варгунихи, на болоте за Красными вороты у Николы в Толмачах, что на трех горах, не доходя стараго убогаго дому в Лафертове, прошед Серпуховския ворота, на Бутырках у Троицы в Лужниках, что на Филях на Сивцаве Вражке в Кружалной улицы, а именно — не ходя в далную страну пройди Марьину рощу в соснегу, не ростаел ли он был на снегу.

А в том дворе хоромнаго строения твердаго: посреди двора горница под жильем, 2 — подклет под сенми, 3 — крылцо в яме, 4 — в заходе печь, 5 — на кровле красное окно, 6 — на потолке погриб. А у самаго двора крышка крыта красною черепицею так часто, как есть. Кузница, а в ней накавалны деревянныя и глиненыя, молоты — три пуда, а клещи свинцовыя. А кузнецы — схожая братия, карманныя теглецы: Фома Мозгов, Антон Драз-дов, Шелкотей Блинник, Ерила Мылник. Ана погребица на улицы, а за ней стоит баня леденая, а веники водяныя: парса — не ожгис, поддавай — не опалис, а долой не свалис.

А примета того двора, что ой огорожен крепким забором полям, а покрыт небом. А оной двор знатнаго бывшаго старинного купца, карманной слободы тяглеца, серебрянных и медных и других вещей волочильщика. А за тот двор цена семь рублев, без четырех и трех не давать, а кому понадобится, то можно и даром ево отдать.

Текст с листовой картинки первой половины XIX в.: Ровинский Д. Русские народные картинки, кн. 1. Сказки и забавные листы. СПб., 1881, № 181, с. 417—419. На картинке представлены «свотчик побродяга»  и «аз купец сутяга» и дан текст диалога между купцом и сводчиком.

РОСПИСЬ О ПРИДАНОМ

Вначале 8 дворов крестьянских

 промеж Лебедяни, на Старой Резани, не доезжая Казани,

где пьяных вязали,

меж неба и земли, поверх лесу и воды.