Страница 9

Мою жизнь до клиники, как и реку на восходе солнца, застилал такой густой туман, что вспомнить, как же там было, вне этих стен, я не могла. Зато я по-прежнему хорошо помнила названия всех локаций Калимдора и каждое достижение, которое заработала, а вот воспоминания о школе и университете и моя роль в здоровой общественной жизни упрямо от меня ускользали, прячась в холодном речном тумане.

В собственной Вселенной Делаверу на каждом углу виделись заговоры, о которых ему, как честному паладину, обязательно нужно было предупредить окружающих. Артем создал среди пациентов собственную гильдию и благополучно занял место лидера и всеобщего спасителя. Хотя его странному поведению на утренней терапии подходящего объяснения я до сих пор не находила. Но за неимением данных о собственном прошлом, я не могла решить, какую роль в собственном мире отводилась мне.

Я медленно поднималась в отделение по лестничным пролетам, когда подсознание услужливо спросило: «Выберите вашу роль — хилер, дамагер, танк?».

— Ты что здесь делаешь? — строго спросил спускавшийся мне на встречу санитар.

Санитар повторил свой вопрос, и я потеряла такой очевидный, но такой далекий ответ. Окончательно вынырнув из тумана памяти, я подняла на него глаза.

— А какой сейчас месяц? — с глупой улыбкой спросила я санитара первое, что пришло на ум.

Мой невинный вопрос его очень разозлил.

— К себе в палату, быстро! — рявкнул он в ответ. — Давай! Я прослежу!

Я побежала, перепрыгивая через ступени, и теперь Делавер не казался таким уж сумасшедшим.

 «Артем не должен был знать, что сейчас на календаре начало мая».

Я опять остановилась.

Не должен был знать!… Ведь в застенках Черного Храма не было календарей! Наш день состоял из трехразового приема пищи и трехчасовой групповой терапии, тихого часа и двух свободных часов перед отбоем, но никого не волновало — какой это был день? Понедельник, вторник или один из выходных дней? А когда этих дней становилось три десятка, в том, другом мире, четыре недели упрямо складывались в месяцы, а здесь, получается, нет?

— А сколько вообще времени прошло с того дня, как ты попала сюда, если сейчас май на дворе? — поинтересовался какая-то барышня моим собственным голосом.

— Хм, — ответил ей другой, но опять же мой голос. — Чтобы подсчитать это, надо знать, в какой месяц она попала в клинику. Когда это было?

 В глазах потемнело. Этой информации просто не было в моей памяти. Голоса ойкнули и испуганно притихли.

— Делавер до сих пор считает меня новенькой. И Артем тоже, — успокоила я саму себя.

— А новенькая — это сколько? — снова послышался недовольный голосок барышни «Хочу-все-знать». — Сколько это в месяцах?!

— Если Артем здесь около двух лет…, — прикинула я. — Ну, я-то точно меньше! Я в любом случае рядом с ним буду считаться новенькой!

— А откуда, собственно, Артему известно, сколько времени он провел в клинике? — продолжала возмущаться внутри меня эта дотошная барышня.

«Мысли логически» — из последних сил призвала я свой разум. — «Если ничего, кроме Варкрафта, ты не помнишь, то… Какой праздник в Азероте стал для тебя последним?» — выпалила я на одном дыхании.

Ответ явился незамедлительно.

«Тыквовин, конечно же» — с легким презрением ответило собственное подсознание.

— А сейчас начало мая, — сыграла в капитана очевидность барышня.