Страница 15

— Приветики, шмара, — оскалился санитар.

Мне не было доподлинно известно значение последнего слова, но ситуация требовала повременить с лингвистикой. Я с трудом оторвала взгляд от женщины и, подавив накатывающую из сжавшегося желудка тошноту, подняла глаза на санитара.

Лицо санитара-убийцы вдруг обрело знакомые черты, и в момент осознания, кто именно стоит передо мной, болезненная тошнота почти настигла своего пика. 

На Валере была светло-зеленая униформа санитара, пришедшая ему почти в пору, только в широких Валериных плечах рубаха угрожающе натягивалась. Голые мужские ноги, что виднелись из-под второй кабины, были ногами раздетого Валерой санитара.

Что я могла сделать, когда он, перешагнув через ноги дежурной медсестры, стал медленно приближаться ко мне? Я швырнула в него сначала тюбик зубной пасты, а потом щетку, которая с треском отскочила в сторону, будто встретилась не с Валериным лбом, а со стеной. Он рефлекторно прикрыл глаза ладонью, и этих нескольких секунд его замешательства мне могло бы хватить, чтобы добежать где-то до середины коридора и своими криками разбудить спящих после ночных похождений заговорщиков. Шансы докричаться до участников «Веселых стартов» таяли на глазах — они сами орали так, будто за каждым из них гнался их персональный убийца.

Я рванула с криком в коридор. К сожалению, у меня не было возможности проверять, живы ли медсестра и санитар. Валеру итак можно было привлечь по статье: «Посягательство на жизнь двух человек и более», и мне очень не хотелось становиться этим безликим «более».

Окончательно испорченное утро решило ни в чем меня не поддерживать. Валера вылетел следом и, очень быстро настигнув, больно вывернул мои руки, прижав кисти где-то между моими лопатками. При этом он ухмылялся и испуганным не выглядел.

Первым вышел заспанный Паша в мятой футболке и наспех натянутых джинсах. Удивления на его лице я не заметила, но надеялась, что это он спросонья не может сразу разобраться в происходящем.

— Паша! Помоги! — крикнула я.

Паша неторопливо приблизился и, смерив меня безразличным взглядом, обратился к Валере.

— Вижу, помех не возникло.

— Обижаешь, — прорычал Валера.

В коридор высунулась рыжая макушка Тома, шумно и горестно вздохнула и тут же спряталась обратно. Меня словно холодной водой окатили — если это было частью их сговора, то дело пахнет керосином.

— Что происходит? — спросила я. — Что вы задумали?

— Думаешь, после вчерашнего, я ничего не предпринял? — холодно отозвался Паша и зевнул. — Делавера здесь нет. Кричи сколько влезет, никто не услышит. Все на «Веселых стартах». Но настоящее веселье только начинается.

— Паша, — строго сказала я. — Это не смешно. Отпустите меня. 

— С чего это, глазастенькая? — встрял Валера. — Чтобы ты к дружку своему побежала? Или к этой… Как ее?

— Шахраз, — скупо ответил Паша.

— Ага, точно.

Паша подавил во взгляде презрение, которое появлялось каждый раз, когда он смотрел на Валеру, и величественно изрек:

— Действуй.

Если действия Валеры предполагали то, что он учинил в туалете с санитаром и дежурной медсестрой, то… То что?

Мое тело обмякло от ужаса, будто в ногах разом исчезли все кости. Я ничего не смогу предпринять против этой горы мышц с атрофированным интеллектом. И лежать мне где-нибудь рядом с медсестрой, вокруг головы которой будет расплываться бордовая лужа.

— Эй, ребята, что у вас происходит?

В белых дверях, ведущих на лестницы, появилась фигура другого санитара с подносом в руках.

Паша шумно выдохнул через нос.

— Ты что, не запер входную дверь? — зашипел он Валере.