Страница 26

Итак, начнем…

В это время один из авторов делает кислую мину:

— А может, кончим. По-моему, это бред.

— Почему?

— Да потому, что это плохо. Двадцать минут люди сидят в кабинках. Хорошо, если установят связь, а скорей всего нет — в Телетеатре миллион помех, — они явно не свяжутся, и мы с тобой не будем связываться с этим делом.

— Тогда, может быть, вернемся к конкурсу для болельщиков? Что ты скажешь о массовом конкурсе радиолюбителей?

— Сто человек собирают приемник?

— Плохо.

— А может быть, сто человек изображают приемник или какое-то передающее устройство?

— Слишком сложно. Я — диод, ты — пентод, а Петя — громкоговоритель.

— А что, если возродить испорченный телефон? Сто человек передают быстро по цепи какую-нибудь абракадабру.

— Может, лучше испорченный радиотелеграф?

— Азбука Морзе? Все будут пищать? Ти-ти, ти-ти-ти, пи-пи. Долго и плохо. А вот если передавать букву по ряду? От краев к проходу.

— Или лучше от конца зала к сцене. Каждый передает букву впереди сидящему, выстукивая ее по плечу. Сколько человек в ряду — столько и букв в телеграмме. У нас их, кажется, десять?

— Да, это здорово. Представляешь, приглашаем сорок пионеров-радиолюбителей. Двадцать из них становятся за последним рядом болельщиков, а двадцать других — у сцены. И вот слово, передаваемое азбукой Морзе, бежит к первому ряду. Длинные буквы отстают, короткие вырываются вперед. Где-то в середине вкрадываются опечатки. И вот первая буква закончила путь. Пионер, принявший ее, выводит точки и тире на большой телеграфной ленте. Одна половина зала первой закончила передачу телеграммы и получает за это очки. После этого телеграммы расшифровываются, и за допущенные ошибки болельщики штрафуются очками.

— А какой текст будем передавать?

— Что-нибудь оригинальное из десяти букв… Например, «Привет, жюри».

— А лучше «Ура авторам!».

— Опасная вещь… Исказят.

— Согласен. Пиши.

Табло: «Микрофон включен!»

Этот разговор происходил далеко за полночь. Написать конкурс теперь уже было делом голой техники. А болельщик тем временем спал в неведенье. Он уже был когда-то и семафором и автобусом, что ему стоит изобразить испорченный радиотелеграф? Приятных снов тебе, болельщик. Встретимся в зале. Посмотрим, кто кого.

 Ведущие. Воспользуемся случаем и пожелаем авторам спокойной ночи. Дорогой читатель, мы привлекаем ваше внимание к табло.

Оно зажглось, правда, на предыдущей странице. Кто из вас это заметил? Тогда за наблюдательность вам положено очко.

Прошедшие два дня были убиты авторами на поиски водоема, с которого можно было бы вести передачу. В эти дни в Сокольниках и Щелкове, в Кунцеве и на Соколе прохожие видели странных людей, которые, став в позы «Трех богатырей», напряженно изучали горизонт (читатель уже догадался, вероятно, что они высматривали верхушку Шуховской башни). Однако поиски были безрезультатны.

Печальный итог подводится в той же комнате редакции, за тем же столом, — столом редактора.

…Автор в очках (раздраженно):

— Еду вчера домой, смотрю, прямо на берегу Химкинского водохранилища новые дома строят. Вот, дьяволы, думаю, и этот пруд загораживают!

— Постой! — перебивает его редактор. — Но этот «пруд» не загородишь и небоскребом!

— О! — Автор в очках озаряется улыбкой, он, видимо, ждал такого ответа. — Значит, передачу нужно вести из Химок!

— Но Химки далеко, — сомневается автор с портфелем.

— Ничего! — Редактор уже нашел выход из положения. — Повезем ребят на автомобиле, впереди на дикой скорости будет ехать милицейская «Волга». — И удовлетворенно кивает головой:

— Замечательно.