Страница 51

Милорд слегка качнул мудрой головой.

— Благодарю, вы всё ясно обрисовали. Хотя нет, не совсем так. В скафандре нет кармана.

— В таком случае прикрепите аккумуляторную банку в том же месте, где и револьвер.

— Необходимо ли в данный момент это изобретение? — поинтересовался лорд Солсбери, задавая вопрос Хамфри.

— Я имею честь рассказать вам о возможности применения этого прибора для медицинского обследования женского пола. Вам должно быть известно о проблемах обращения женщин к врачам, объясняемых строгостью так называемой морали. Эта проблема будет решена путём применения очков ночного видения.

— Каким же образом?

— Дама не собирается показываться врачу ввиду скромности и стыдливости, верно? Врач должен проводить осмотр в темноте, что создаст у дамы иллюзию того, что врач её не видит. Но очки ночного видения позволят врачу видеть её.

— Не решаюсь сказать, насколько это будет соответствовать общечеловеческой морали, — опустив голову, тихо сказал Тесла.

— Симеон!

Уиллард не решался ответить.

— Эй вы!

— Н-Н-Называйте меня Уиллардом.

— Неважно. Начинаем демонстрацию. Тушите свет.

Вошедший секретарь плотно задвинул шторы и встал перед щёлочкой, не давая пройти остаткам света; всё упование Хамфри оставалось на очки ночного видения. Члены правительства почуяли лёгкое недомогание; ясно было одно: Хамфри испытывает очки ночного видения. Две минуты спустя он велел секретарю впустить свет.

Едва первый луч озарил помещение, лорд Солсбери готов был схватиться за сердце, и мистер Чемберлен едва не потерял монокль. Если иметь точность, то монокль он не потерял лишь потому, что одежда лорда Солсбери и мистера Чемберлена исчезла. Не понимая ни аза, они лицезрели собственное неглиже.

Хамфри опирался на стол локтём, глядя на правительство сквозь отключенные очки. В руках его была украденная одежда. Монокль жалко свисал.

Лорд Солсбери теребил бороду.

— Как это понимать, мистер Хамфри? Мы требуем объяснений!

— Вы не поняли?

— Нет.

— Это была самая настоящая американская демократия. Я уравнял вас с бедными слоями населения.

— Уравняли нас с бедными слоями населения? Но извольте, мне казалось, что это скорее... коммунизм.

— А какая разница? Американские демократы, коммунисты... Нашли кого различать... Ладно, давайте сюда ваши консервы ночного видения. Пусть Эдисон обзавидуется.

Доктор, сняв ночные очки, теперь строго глядел на Эдисона, даже нахмурив брови.

Легко будет вспомнить, что в тот день, когда сыны Америки (сыном Хорватии следует именовать одного из них, но в условиях принадлежности Габсбургам это обстоятельство не имеет никакого значения) изволили вступить в светскую беседу, вопрос о курении Эдисона получил положительный ответ. И на этот раз продолжением его был ответ, с коего начинался второй разговор о всякой всячине, достойной различных журналов.

— В данный момент вы жуёте табак? — спросил Тигр с подобающей громкостью, помня о плохом слухе собеседника.

— Нет. — Томас Эдисон хотел разъяснить, что после процесса лечения по инициативе доктора Хамфри он, как уже известно внимательному читателю, отказался от табака, но не решился поведать об этом медицинском факте. — Я жую жевательную резинку. Американское изобретение. Рекомендуется после еды.

Эдисон приложил ладонь ко рту и, совершив движение губ, шлёпнул ладонью по ножке стула.

— Я думал, вы будете курить сигарету.

— Не буду. Но поскольку я работаю с электричеством, я предлагаю изобрести электрические сигареты!

— Без табака?

— Без табака. Но с электричеством.