Страница 46

Гремевший до того полный сумбур вместо музыки нежданно стих, и благолепие звенящего безмолвия заполнило жаждущие души активистов и клерков. Похоже, что команда бросаться к столам, блюдам и табличкам по залу уже просвистела.[11]

………………………………………………………………

— Позвольте, шеф, доложить свой рапорт сейчас при безумно приятных мне людях, — почтительно пригнулся Селифанофф к уху Бронькина.

— Как сказал один забавный человечек, хоть и не мой избиратель, но даже Гоголю известный товарищ Поприщин Аксентий, «…не нужно никаких знаков подданничества!» Ты скажи, Гаврила, при людях этих так, чтоб уважаемый и безумно приятный один только мэр тебя слышал, — недовольно склонил голову набок Бронькин. — Глаголь скорее, из-за тебя ж вся еда и протокол стынут!

— Так я ж докладаю вам. Ну чтобы понятней был весь смысл этого. Через тех, что вы знаете, японку ту я толкнул им со всей приправой. Она себе для него купила и уже загрузилась… Два куска мыла под сиденьями и полтора кила гвоздей тридцатки там. Едут под утро вместе. Ваша Лиза всё разведала точно и клянётся.

— Мне пусть клянётся, а не тебе. Чего полтора кила?! Чего, спрашиваю?

— Два куска свежего мыла там присобачены, и всё на совесть сделано. А полтора кила гвоздей тридцатки для гарантии качества тоже капитально упаковано и со всей душой приклеено.

— Будь они неладны, твои новости. Тебе ж говорили, ростепеля, саморезы сороковку вложить, и не меньше двух кэгэ?.. А?.. А может быть, Гаврила, чёрт с ним, с этим стилягой… У него ж… отец у него француз уже на ладан дышит?

— Не, гвозди хорошие, свежие. Гвозди оцинкованные, — продолжил крутить свою пластинку Гаврила. — Гвозди привычней саморезов и дешевле, и на душе покойнее будет… А если «чёрт с ним» нужно, то уже поздно. Проплачено. Вы ж тогда были и сами, когда так строго об этом сказала Эвелина Спиридоновна. Эвелина Спиридоновна взад денег не возьмёт, она и на Деню… Дениса Викторовича уже для предупрежденья и острастки выделила пачку, чтоб тот со своими ЧОПами и приставами больше под ногами у неё не путался.

— Ну так и… — Бронькин, видно, готовился ещё что-то произнести на этот счёт, но передумал и замолчал, затем передумал молчать да и махнул рукой: — «Что ты, болван, тик долго копался.? Видно, вчерашний хмель у тебя не весь ещё выветрило».

— Не-е. Насчёт вчерашнего, так этого почти не было. Я же обещал, что до выборов будет практически сухо. Меньше стопки уже осталось. Тьфу, меньше сотки, меньше сотни часов уже терпеть осталось до конца той клятой, тьфу, той клятвы… ну. До конца начала выборов ваших…

— Ну ладно… Ты смотри у меня, [12] Гаврила, если что, я ж тебе не прощу и уже не остановлюсь, — пригрел его без всякой цензуры сверху Бронькин.