Страница 6

— Ну, так для меня 50 драхм то же, что для тебя обол, — заключил философ.

* * *

Во время одного плавания поднялась буря, судну угрожала опасность, и Аристипп, который тогда плыл на этом судне, испугался. Кто-то из матросов заметил ему:

— Нам, простым смертным, буря не страшна, а вы, философы, трусите во время бури.

— Это и понятно, — отвечал философ, — мы оба рискуем жизнью, но наш риск совсем иной, чем ваш, потому что цена нашей жизни совсем иная.

* * *

Некто в присутствии Аристиппа говорил, что философы только и делают, что обивают пороги богатых и знатных, а между тем богатые что-то не особенно усердно посещают философов.

— Но точно так же и врачей ты всегда встретишь в домах больных, а ведь всякий охотнее согласился бы быть врачом, нежели больным.

* * *

Аристиппу же приписывается очень грубая, хотя, быть может, и обоснованная выходка. Однажды, когда управляющий тирана Дионисия показывал ему какие-то роскошные покои, Аристипп вдруг плюнул управляющему прямо в лицо, объясняя эту невежливость тем, что не мог выбрать для плевка другое, более подходящее место среди этого великолепия.

* * *

Один неважный художник показывал знаменитому Апеллесу, царю живописцев классического мира, какую-то свою картину, причем счел нелишним похвастать, что он написал ее в самое короткое время.

— Это и видно, — заметил Апеллес, — и мне только удивительно, что ты за такое время успел написать лишь одну такую картину.

* * *

О том же Апеллесе рассказывают, что он однажды выставил свою картину, чтобы услышать о ней мнение каждого, кто найдет в ней какой-нибудь недостаток. Какой-то чеботарь сейчас же рассмотрел на картине некоторую неточность в рисунке сандалии и указал на нее Апеллесу. Художник согласился, что замечание основательно, и поправил свою ошибку. Тогда чеботарь, ободренный своим успехом, начал указывать на ошибки в рисунке ноги. Отсюда, говорят, и пошла классическая поговорка: «Сапожник, оставайся при своих колодках», — слова, с которыми Апеллес обратился к своему критику.

* * *

Знаменитому поэту Пиндару какой-то известный лжец однажды сказал, что хвалит его всегда и всем.

— И я не остаюсь у тебя в долгу, — ответил Пиндар, — потому что веду себя так, что ты оказываешься человеком, говорящим правду.

* * *

Когда у известного мудреца и законодателя Солона спрашивали, какие из изданных им законов он считает лучшими, он отвечал:

— Те, которые приняты народом.

* * *

Поэт Феокрит знал одного школьного учителя, который совсем не умел преподавать и даже едва умел читать. Однажды он спросил у этого учителя, почему тот не обучает геометрии.

— Я ее вовсе не знаю, — отвечал тот.

— Но ведь учишь же ты читать, — возразил Феокрит.

* * *

Однажды на олимпийских играх один из борцов был жестоко ранен. Зрители, видя это, подняли крик.

— Что значит привычка, — заметил присутствовавший при этом великий трагик Эсхил, — сам раненый молчит, а зрители кричат.

* * *

Философ Фалес упорно оставался холостяком. Когда его, еще молодого человека, мать уговаривала жениться, он ей говорил, что ему еще рано жениться, а когда состарился, говорил, что «теперь уже поздно».

* * *

Тот же Фалес утверждал, что между жизнью и смертью нет никакой разницы.

— Так ты бы убил себя, — советовали ему.

— Да зачем же это, коли жить и умереть — все равно?

* * *

Про Зенона остался рассказ, который, впрочем, по другим пересказам, отнесен к Аристогитону, так как тот и другой на самом деле могли быть в этой истории действующими лицами.

* * *