Страница 36

* * *

При Людовике XVIII, когда он жил в изгнании, состоял на службе один придворный чин, который внезапно получил от наполеоновской полиции приглашение — доставлять постоянные донесения обо всем, что говорится и творится при дворе короля-изгнанника. За это ему предлагалась в вознаграждение пенсия в 50 тысяч франков. Оскорбленный этим предложением, чиновник показал письмо Людовику.

— Ну, и что вы же отвечали? — спросил тот.

— Я счел долгом показать письмо вашему величеству, а отвечу я, разумеется, отказом.

— Ни в каком случае, — решил Людовик, — напротив, соглашайтесь. 50 тысяч деньги хорошие. А донесения вам буду составлять я сам.

* * *

Шло первое представление какой-то пьесы, к которой музыка была написана Паером. Когда представление кончилось, Наполеон призвал к себе композитора и, вместо любезности, которую тот ожидал услышать, сказал ему:

— Слишком много шума и грома! Не знаю, может быть, ваша музыка и хороша, но я в ней ничего не могу понять, и она меня только утомляет.

— Тем хуже для вашего величества! — спокойно ответил ему композитор.

* * *

Анри Брюс, будущий герой войны 1812 года, надевая перед боем военные доспехи, весь дрожал и на насмешливые замечания товарищей отвечал:

— Что же тут удивительного, если мое тело дрожит заранее, предчувствуя, каким опасностям его подвергнет моя безграничная отвага!

— Вот видишь, как нехорошо пьянствовать, — убеждали Анри Брюса. — Вот ты теперь нализался, идешь и спотыкаешься на каждом шагу.

— Вздор вы говорите, — отвечал Брюс. — Я вовсе не в том провинился, что выпил. Это ничего. А вот что выпивши не следует ходить, потому что спотыкаешься, это действительно так.

* * *

Анри Брюс брился в парикмахерской. Когда брадобрей приступал к делу, приготовлял мыло, правил бритву и т. д., Брюс заметил, что неподалеку от его стула уселась собака, уставилась на него, видимо насторожившись, не спускала с него глаз и при этом поминутно облизывалась. Брюс заинтересовался этим псом и спросил хозяина:

— Что это за собака и почему она так на меня уставилась?

— А, она уже тут, — улыбаясь, отвечал парикмахер. — Привыкла — ждет своей добычи.

— Какой добычи?…

— А, знаете, иной раз по неосторожности, случается, отхватишь бритвой или ножницами что-нибудь — ну, например, хоть кончик уха, разумеется, бросишь на пол. Она и подхватывает.

* * *

Анри Брюс, крепко загулявший, в одну прекрасную ночь явился в парижский морг и начал изо всех сил стучать. Сторожа морга окликнули его: кто там и что надо?

— Это я, — отвечал Брюс. — Я пришел посмотреть, нет ли меня в морге. Я уж восьмой день не являюсь домой и начинаю беспокоится, куда я девался.

* * *

— Здорово приятель! — с радостью вскричал какой-то господин, встретив на улице Анри Брюса. — А я как раз шел к тебе.

— Зачем?

— Мне, брат, до зарезу надо двадцать франков. Одолжи, сделай милость.

— С удовольствием бы дал, да у меня у самого всего пятнадцать…

— Ничего, давай пятнадцать пока; пять франков останутся за тобой.

* * *

Брюс, одолеваемый страшным безденежьем, встретился с приятелем, который рассказал ему об одном очень странном случае, произошедшем на дуэли. Пуля попала прямо в грудь одному из стрелявшихся, но угодила как раз в жилетный карман; а в кармане лежала большая серебряная монета, которая и остановила пулю, так что эта монета спасла человеку жизнь.