Страница 31

— Ну что же ты, малыш Замбага? Зачем сразу прятаться? Мы не виделись пять лет, дай поглядеть, каким ты стал. — Хоть ехидное выражение и не сходило с лица Нидзы, интонации его хорошо поставленного, с хрипотцой, голоса стали казаться печальными. — Или ты меня боишься? Тогда я разочарован. Если ты еще не смог понять, что я — всего лишь образ, значит, ты так и остался бездарем. Чем же ты занимался пять лет, а, малыш Замбага? Неужели ничему не научился?

Побелевший Замбага на негнущихся ногах, заставляя себя, вышел из-за спины спутника.

— Так-то лучше, — кивнул Нидза. — А ты подрос. Правда, совсем чуть-чуть.

За все это время Нидза ни разу не взглянул на Егора. Словно тот был пустым местом. Желая напомнить о своем существовании и заодно получше рассмотреть мага, Егор подошел к мужчине вплотную.

— Ты кто? — глядя сквозь него, спросил Нидза.

Прочувствовав важность момента и не желая давать банальный ответ, Егор состроил пафосную физиономию и… не смог придумать ничего достойного. Тогда, дабы скрыть отсутствие в голове всяких мыслей, не выходя из героического образа, он решил напустить туману:

— Возможно, тот, встречи с кем ты ждешь всю свою жизнь. Сама судьба свела нас вместе.

Нидза иронично повел бровью.

— Надеюсь, это только что не было попыткой соблазнить меня?

Хрюкнув, Егор отступил назад. Поражение было полным. Нидза оказался не только выше на пол-головы, шире в плечах и заметно привлекательней, но еще и обладал тонким чувством юмора, указывающим на развитый, живой ум.

Егор невольно почувствовал укол зависти. В демоне была харизма, он излучал силу и уверенность. Слабый пол к нему, должно быть, влекло как магнитом. Прям образчик красоты и мужественности. Овал лица идеальной формы, прямой тонкий нос, тонкие, четко очерченные губы, большие, живые ярко-алые глаза, высокие скулы, немного впалые щеки и бронзовый загар.

Внешне он казался идеалом. И впечатление не портили ни взлохмаченные, абсолютно белые волосы — давно нечесаные и немытые, — ни недельная щетина, ни набившаяся под обкусанные ногти грязь. Одет он был в короткие, черные штаны, оставлявшие лодыжки открытыми, и широкую серую рубаху без пуговиц, покрытую точками грязи и с плохо застиранным пятном на груди. Вдобавок Нидза был бос, и грязные, ободранные стопы намекали, что ходить он предпочитал без обуви.

Подобный прикид больше подходил простому работяге, чем правителю богатой страны. Но выражение его лица… оно было другим, совсем не как у дружелюбных, простодушных работяг. Он приветливо улыбался, но за белозубой улыбкой не было радушия — лишь пустота. Он смотрел в глаза собеседника, но не замечал его. Он казался заинтересованным, но на деле скучал.

Знакомое выражение. Егор не раз видел похожее. В зеркале. Но его лицо стало таким от отсутствия целя и осознания бессмысленности собственной жизни. С Нидзой все обстояло иначе. Всепоглощающая апатия завладела им в тот момент, когда он понял, что в мире Сайтана нет никого равного ему. Ни по интеллекту, ни по магическим навыкам. Трудно быть самым лучшим. Трудно смеяться и радоваться жизни, когда ты превосходишь окружающих настолько, что даже самые неординарные личности кажутся посредственностями. Скучно жить, когда все желаемое достается без малейших усилий. Скучно быть всемогущим.

Но если есть цель, достигнуть которой не так-то просто, скучная жизнь становится чуточку интересней. И у него была такая цель. А то, что кто-то мешает достигнуть ее… этим же ничтожествам и будет хуже. Любой, кто попробует встать на пути, будет сметен, уничтожен, раздавлен. Ибо нет ни человека, ни демона, который заслуживал бы сострадания и жалости самого выдающегося в мире мага.

Прочитав истинную натуру первородного, Егор ощутил, как все тело покрылось мурашками. Передернув плечами, он попятился подальше от стоящего перед ним чудовища. Нет, Нидза не злобный ублюдок, упивающийся насилием. Он другой, намного страшней и опасней — хладнокровный, расчетливый и целеустремленный. А собственные сила и ум сделали его надменным и черствым. Для него не существовало никого, кроме себя самого и своей цели. Все остальные были для него кем-то вроде муравьев. Которых, если они мешают, можно легко раздавить и ничего не почувствовать.

Сжав кулаки, Замбага яростно выпалил:

— Ублюдок! Что ты сделал с моей страной?! Как ты мог поступить так с людьми?!

— А в чем проблема? — притворно удивился Нидза. — Люди — слабейшая из рас. А слабые должны во всем подчиняться сильным. То есть нам. Иначе какой от людей толк? Ведь так думают многие первородные, верно, малыш Замбага?