Страница 43

Появление Фугадзи и новых слуг не прошло незамеченным — головы пяти мужчин-лесных, сидевших в дальнем конце стола — один, самый молодой, во главе, четверо по обе стороны от него — синхронно повернулись к двери. Взглянув на вновь прибывших, мужчины мгновенно утратили к ним интерес и развернулись к сидящему во главе стола длинноволосому лесному лет двадцати семи, не больше.

Тихим шепотом Фугадзи велел:

— Тихо встаньте у стенки и ни звука.

Построившись рядом с рыцарем, Фугадзи и троица слуг с интересом принялась наблюдать за собранием правителей лесных.

Четверо, видимо, состояли в Совете знати — они были довольно пожилыми, в шикарных камзолах, с перстнями и кольцами на пальцах. На их лысеющих, седых головах покоилось по изящной, в виде тонкого венка, диадеме с рубином в центре каждой, на шеях висели золотые цепи.

Пятый, молодой парень во главе стола, по всей видимости и был тем самым инфернальным князем Рикиши. Он то ли сидел, то ли почти лежал в глубоком, мягком кресле, навалившись боком на один подлокотник и перевесив ногу через другой, и лениво подкидывал и ловил черную игральную кость, грани и точки цифр которой имели белый цвет. Он был одет в светлую просторную рубаху без пуговиц и кожаные штаны. На узкие плечи князя волнами ниспадали длинные, густые волосы, в них едва можно было разглядеть тоненькое кольцо диадемы. На узком, капризном и довольно симпатичном лице Рикиши застыло выражение скуки, тонкие губы слегка кривились в ухмылке. Ярко-желтые глаза были полу-закрыты, под ними — огромные синяки. То ли от какой-то болезни, то ли просто от недосыпа.

И с какой это стати, удивился Егор, этот худой, болезненно-выглядящий парень заработал себе репутацию настоящего чудовища? Он не впечатлял. Вообще ничем. Даже Замбага, казалось, мог зашибить его одним ударом кулака.

— Итак, — продолжил длинноносый старик, сидящий по правую руку от князя, — по моим данным, первородные застряли в четырех днях пути отсюда около города Нозия.

Прикрыв рот узкой, костлявой ладонью, Рикиши широко зевнул и лениво спросил:

— Сколько продержится Нозия?

— С неделю, — уверенно ответил старик. — Потом у них закончатся припасы.

— Как у нас идут дела с трупами? — поинтересовался Рикиши, подкинув кость почти до самого потолка и не глядя поймав ее.

— Мы вывезли из уничтоженной Зарии две тысячи тел лесных и людей. Остальные непригодны для ритуала — слишком искалечены. Также мы достали около тысячи тел первородных, — сообщил старик. — Завтра к нам прибудут отряды, посланные в Брагию. Они разорили несколько поселений и ведут с собой примерно три тысячи первородных и людей. Все — сильные мужчины, как вы и приказывали, князь.

Услышав про пленников из своей страны, Замбага невольно вздрогнул и напрягся. И это не ускользнуло от внимания князя. Но уже через секунду он позабыл про первородного.

Загибая пальцы, шевеля губами, Рикиши посчитал:

— Итак, семь тысяч.

— Шесть, — поправил князя лысый старик, сидевший напротив длинноносого.

Поморщившись, снова посчитав на пальцах, князь подытожил:

— Значит, нам осталось собрать пять тысяч.

— Четыре, — снова встрял лысый. — Нам не хватает четыре тысячи тел. Шесть плюс четыре — получается десять. Вы хотели собрать десять тысяч трупов.

Встрепенувшись, князь раздраженно спросил у лысого:

— Шибко грамотный, да? Хватит меня поправлять! — Снова расплывшись в кресле, он спокойно сказал: — Четыре так четыре. Придется использовать каторжников и преступников из наших. Сначала людей. Если людей не хватит, будем работать с лесными.

— Но князь! — вытянулся в кресле длинноносый. — Мы не можем просто так убить четыре тысячи наших граждан. Даже преступников и даже людей! И нам в любом случае не хватит людей, здесь не Брагия! Что скажет народ, когда узнает, что мы собираемся умертвить почти четыре тысячи лесных?!

— Какая мне разница? — лениво ответил князь. — Подымите побольше своими вонючими палочками, и народ успокоится. Это ваша задача — контролировать поведение населения.

— Мы могли бы вообще избежать жертв среди лесных и наших человеческих друзей, князь, — вкрадчиво зашептал лысый, — если бы вы разрешили нам захватить для ритуала самок первородных и людей из Брагии.

Резко сев прямо, князь хлопнул ладонью по столу.

— Так, больше ни слова! Я никому не позволю обижать женщин! Женщины, а особенно молодые, — это святое!

Лысый смиренно склонил голову.

— Ясно, князь. Прошу меня простить.

— Князь Рикиши, — обратился к нему длинноносый, — а вы уверены, что вам нужно именно десять тысяч тел? Даже Серкис не мог оживить и управлять больше, чем тысячей воскрешенных. Никому это не удавалось.

Рикиши снова развалился в кресле, перевесив ногу через подлокотник, и дернул плечом.

— Ну, кому-то же надо быть первым. Почему бы не мне?