Страница 49

— Но Замбажка сказала, что ты желаешь много телок, — удивился князь.

Череда озарений продолжилась, стоило только Егору вспомнить свою собственную фразу, небрежно брошенную в Казаве. Ну Замбага! Ну дебил! Нужно его придушить! Мир без него станет намного спокойней и безопасней!

— Князь, понимаете… — принялся смущенно объясняться Егор. — В моем… селении, которое находится очень далеко отсюда, словом телки иногда называют девушек.

Рикиши запротестовал:

— Но Замбажка сказала, что…

— Замбажка — полная дура! — перебил Егор. — Она самая большая дура в мире! Нельзя ей верить!

— Значит, ничего не будет? — уточнил князь.

— Нет, — твердо ответил Егор.

— Даже за деньги? — Князь кивнул на кучку золота.

— Нет.

— Черт…

С невозмутимым выражением лица Рикиши, натянув портки, вылез из кресла, сгреб золото и бриллианты в кошель и молча удалился.

Корова, которая пребывала в счастливом неведении относительно того, какая страшная участь могла ее ждать, не захотела покидать уютную комнату. Сколько бы Егор ни тянул ее за рога, и сколько бы ни хлестал ее полотенцем по бокам. Видимо, животное, вырванное из привычной обстановки коровника, было слишком напугано темными, узкими коридорами княжеского замка. Да и восхождение вдоль Древа и по винтовой лестнице было не самым приятным моментом в ее короткой жизни. Конечно, можно было бы попробовать применить побольше силы, как следует приложить корову и подчинить ее своей воле, но Егор не посмел. Пока он лупил ее полотенцем по бокам, ему и так казалось, что он причиняет животному невыносимые страдания. И он просто не мог заставить ее страдать еще больше — это было противно его натуре.

Чтобы вновь попробовать силой выволочь корову из комнаты, пришлось искать помощи. Но весь замок уже спал, так что помощи пришлось искать у Замбаги. Однако первородный, почуяв неладное, отказался выходить из своей комнаты. Наверное, раскаивался позже Егор, не стоило начинать общение с ним с мощных пинков в дверь и угроз засунуть его головой в унитаз.

Ничего не оставалось, кроме как рассчитывать на себя самого. Зажав голову коровы в захвате под подмышкой, он принялся бороться с тупым парнокопытным. Но сдвинуть с места два, а то и все три центнера упирающейся говядины было непросто даже для чемпиона мира по тяжелой атлетике. А для худощавого студента-программиста, не привыкшего поднимать что-либо тяжелее бутылки пива, эта задача оказалась практически непосильной.

Однако благодаря упорству он все-таки достиг кое-каких успехов и почти сумел дотащить подарок князя до двери. Свирепая схватка с травоядным подходила к своей кульминации, когда над городом разнесся тихий, мелодичный звон колокола. Насчитав двенадцать ударов, взмокший, почти выбившийся из сил Егор отпустил голову коровы. После всех разочарований и потрясений опоздать из-за куска говядины на свидание и обломаться на ночь страстной любви с эффектной красавицей — такое бы он себе не простил.

Взяв фонарь и полотенце, Егор вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Дабы не привлекать внимание, он замотал фонарь полотенцем и по памяти, на ощупь, направился к винтовой лестнице в ближайшей башне. Однако дверь, ведущая на второй этаж замка, оказалась заперта. Пришлось возвращаться и пробираться по темным коридорам спящего замка к дальней лестнице. Предстояло пройти мимо покоев князя, который мог бодрствовать, но повезло, и по пути никто не встретился.

Выйдя на лестницу, Егор снял с фонаря полотенце, уверенно спустился по лестнице и, толкнув дверь, ведущую в жилые помещения замка, с облегчением обнаружил, что она открыта. Подсвечивая себе путь, он осторожно, прислушиваясь к малейшим шорохам, пробрался по темным коридорам к центральному залу этажа.