Страница 69

Язык оттянулся ниже, заняв позицию поудобней. Сложился пружиной, став похожим на изготовившуюся к броску змею, и резко выстрелил внутрь бочки со скоростью, достаточной, чтобы пробить ее насквозь. Зацепившись за свою добычу, язык потянул ее на себя… и ничего не произошло.

Под изумленные взгляды публики язык натягивался все сильней и сильней, и вот уже корни оголодавшего растения начали отрываться от гранитных плит дворика. Оно вытягивалось все выше и выше, а вскоре и вовсе повисло на своем языке. Не желая упускать добычу, растение само решило добраться до нее и начало медленно втягивать язык, возносясь к бочке.

— Однако я не зря пришел сюда, — меланхолично заметил Нидза, наблюдая, как огроменный цветок медленно подтягивается вверх.

От удивления обычно скорый на ответ Бабиски даже не нашел подходящих слов. Он просто стоял и тупо смотрел, чем все закончится. В голове роилась куча объяснений проходящему, но горный решил остановиться на самом, как ему казалось, логичном — какой-то шутник гвоздями приколотил мясо к бочке. А иначе и быть не может.

Растение поднялось метров на десять и, сомкнув пасть, попыталось ухватиться за бочку. Лепестки сомкнулись в каких-то сантиметрах от бочки, снова распахнулись. Растение подтянулось повыше — и, заверещав, рухнуло вниз. Ударившись о гранитные плиты, оно попыталось было подняться на стебель, но, не сумев, рухнуло на бок, втянуло язык, в последний раз дернулось и замерло.

Сверху на растение упал отрезанный кусок языка. Немного подергавшись, он также замер, не подавая признаков жизни.

— О-па, сдох, — злорадно констатировал Нидза.

Старик угрюмо взглянул на первородного. Потрясение от нелепой утраты новой игрушки было столь велико, что он, вопреки обыкновению, не стал впадать в ярость и устраивать немедленную экзекуцию всем, до кого мог дотянуться. Нацепив траурное выражение, он с грустью смотрел на неподвижный цветок и беззвучно шевелил губами.

Повинуясь приказу Йодера, один из слуг поднял бочку повыше, второй схватил багор с крюком и подтянул ее к себе. Поставив ее на край крыши, слуга перевернул бочку вниз дном, заглянул внутрь и, вскрикнув, отскочил от нее.

На всякий случай достав меч, Йодер тоже заглянул в бочку, некоторое время тупо пялился внутрь, а после обратил к своему господину вытянутое от удивления лицо.

— Что там? — безжизненным голосом спросил Бабиски.

Йодер снова заглянул в бочку, потыкал внутрь нее мечом и, удостоверившись, что увиденному можно верить, сообщил:

— Господин, в бочке человек.

— Человек? — проявил некоторый интерес князь горных. — С каких это пор у нас на бойне забивают людей? Мы не едим человечину. — Сообразив кое-что, Бабиски резко распрямился. — Стоп! Мало того, что внутрь подложили щит, так эта скотина еще и подменила мясо свиньи!

— Какая скотина? — осторожно уточнил Йодер.

— Та самая, которая прибила человечину к бочке!

Моргнув пару раз, Йодер признался:

— Господин, я вас не совсем понимаю… Внутри целый человек.

— Ах он сволочь! — взорвался негодованием и невольно восхитился Бабиски. — Даже не стал его разделывать! Каков наглец!

Учтиво кашлянув, Йодер уточнил:

— Господин, целый — в смысле, невредимый.

— Живой, что ли? — удивился пуще прежнего Бабиски. — Спер мясо, подложил вместо него человека и даже не потрудился его умертвить… Так, Йодер, найди мне его! Найди того, кто спер мясо! Сегодня же! — Голос старика поднялся до крика. — Нет, сейчас же!!!

Пока князь не впал в раж и не приказал перевешать половину города, Йодер поспешил расставить все по своим местам:

— Господин Бабиски. Пожалуйста, выслушайте меня. У вас никто ничего не крал. В бочке сидит второй спутник Замбаги. Видимо, таким странным способом он решил проникнуть в наш город. — Он потыкал внутрь бочки мечом. — Эй ты, давай сюда кинжал и вылезай. Эй, ты меня слышишь? — Не дождавшись никакой реакции, Йодер убрал меч в ножны, перегнулся через край бочки, запустил внутрь руки. Послышалась тихая ругань, и после непродолжительной борьбы кинжал со звоном упал на плиты крыши. Однако дальнейшие попытки горного своими силами вытащить Егора закончились ничем. Обернувшись к слугам, он, отдуваясь, кинул: — Чего встали? Помогите мне!

Но и помощи двух атлетично-сложенных мужчин оказалось недостаточно. Сколько бы троица не пыхтела, не ругалась и не тыкала кулаками внутрь бочки, им так и не удалось сдвинуть Егора и на сантиметр.

Раздраженно стуча тростью по плитам, Бабиски крикнул: