Страница 78

— Какой тогда смысл в бегстве? — спросил Замбага.

Чуть успокоившись, Йодер спокойным голосом сообщил:

— Смысл есть. Сквота невозможно остановить, зато его можно отвлечь и обхитрить. Я знаю все повадки духа и легко выведу вас отсюда.

Глядя в черные глаза горного, Егор с нажимом произнес:

— Я больше никогда не буду убегать. Я иду за Нидзой.

— Совсем дурак?! — закричал Йодер и на всякий случай схватил Егора за рукав. — Бабиски и Сквот сами разберутся с первородным. Наш князь давно задумал убить беловолосого.

— Им с ним никогда не справиться.

— Тогда и тебе тоже. Поэтому мы должны бежать.

Не выдержав, Егор вспылил:

— Да что ты пристал ко мне?! Если так хочешь — беги!

— Я не могу оставить тебя на верную смерть, — признался Йодер. — Я обязан тебе жизнью и свободой.

Отцепив от своего рукава руку горного, Егор произнес:

— Помоги мне найти Нидзу и считай, что больше ничего не должен.

— Ну ты и идиот, — пробурчал Йодер и, выдержав паузу, вздохнул: — Ладно, слушай. Если Нидза сейчас не в замке, а похоже, что он не в замке, раз сюда еще не явился Сквот, то он может быть только в одном месте…

Сдавленные, утробные звуки заставили Йодера умолкнуть на полуслове. И производил их Глик, который, пока остальные были заняты беседой, решил отыскать остальных пленников и начал поочередно открывать и закрывать камеры. Однако в одной из них он увидел что-то такое, отчего вполне здорового и крепкого духом воина начало рвать.

Вместе с Йодером и Замбагой, Егор подошел к приоткрытой Гликом двери, заглянул в камеру и почувствовал, как к горлу подкатывает тугой комок. Прикрыв рот ладонью, он согнулся пополам, приложил лоб к прохладным камням стены и усилием воли попытался удержать содержимое желудка внутри себя.

Вид двухметровой пиявки с лоснящейся черной спиной был отвратителен сам по себе, но то, что торчало из пасти этой гадины, тело которой слегка колыхалось от судорог удовольствия, волнами пробегающих по нему… в этот миг Егор истово желал навсегда забыть увиденное в камере, однако понимал, что зрелище заживо поедаемого первородного будет теперь преследовать его до конца жизни.

От молодого парня осталась только часть шеи и голова. Абсолютно седая, она торчала из пасти мерзкой твари, взор его красных глаз без единого проблеска разума был обращен к выходу, рот открывался и закрывался в беззвучном крике, мольбе о помощи.

Оттолкнув попытавшегося было заглянуть в камеру Замбагу, Егор произнес:

— Нельзя.

— Почему? Что там?

— Отойди! — с угрозой повторил Егор.

Первородный обиженно надулся.

— Хватит командовать мной. Я не маленький.