Страница 15

— Значит, какие-то три главных конструктора строят цельнодеревянный истребитель из

нового материала? — спросил вождь. — Покажите-ка мне эту «дельта-древесину», чтобы

не случилось потом какого-нибудь надувательства.

— Ты, Лавочкин, теперь главный — ты и будешь со Сталиным разговаривать, —

обрадовали Семена Алексеевича.

Лавочкин сложил в коробку разные детали из дельта-древесины и отправился «на ковер».

— Вот, товарищ Сталин, привез вам показать новый материал. Смотрите сами, — с этими

словами Лавочкин разложил на столе несколько деталей, — разработка советских

изобретателей. По прочности материал не уступает дюралю и не горит.

Сталин, казалось, не слушал. Лавочкин говорил, следя за вождем глазами, а тот

расхаживал по кабинету и о чем-то думал, на демонстрацию даже не глядел.

Затем он приблизился к столу, набил трубку, раскурил ее как следует, взял одну из

деталей — с тонкой частью — и сунул в трубку. Начал пыхтеть, как паровоз.

Лавочкин молча смотрел, как вождь выпускает клубы дыма. Спокойный, без тени улыбки

в глазах.

Шли минуты. Трубка дымилась. Наконец Сталин вытряхнул пепел, осмотрел деталь.

— Не горит, — сделал вывод вождь. — Хороший материал.

Осень 1940 года

Роскошный зал Большого театра сдержанно сиял позолотой. Поднялся занавес, полилась

божественная музыка Чайковского.

Семен Алексеевич Лавочкин смотрел на слаженные движения кордебалета... и думал о

своем самолете.

В принципе, все шло хорошо: самолет И-301 был рекомендован в серию. А между тем он

не прошел испытания на штопор, пикирование и высший пилотаж. Да и вооружение не

доведено до ума.

Недостатков хватало: жара в кабине, плохой обзор из-за некачественного остекления

фонаря, перегрев воды и масла при наборе высоты, большие нагрузки на ручке от

элеронов и руля высоты, недостаточная продольная устойчивость...

Теперь сложные отношения между Одеттой и принцем отошли куда-то совсем далеко, на

задний план.

Взрыв отчаяния, прозвучавший в лебединой теме, вдруг коснулся души Лавочкина. Он

вздрогнул — и тотчас ему представились топливные баки. Это была главная проблема.

Уже готовый самолет предстояло переделывать.

От военных пришло требование к еще не доведенному до ума истребителю: увеличить

дальность полета с шестисот километров до тысячи. Вот это была беда: дополнительное

топливо ухудшает летные характеристики самолета. Кроме того, требуется найти место,

где разместить топливо.

Смутно вырисовывались перед глазами отдельные детали...

Антракт. Лавочкин вышел в зал, принялся расхаживать по коврам, отражаясь в зеркалах.

— Товарищ, осторожнее! — сделала ему замечание красивая девушка, когда он случайно

толкнул ее.

— Простите.

Она присмотрелась:

— С вами все в порядке? Вы бледный.

— Нет, ничего. Я работаю, — объяснил он и только потом понял, насколько неуместным

было это объяснение...

Идея складывалась постепенно, и только после того, как она целиком выстроилась в

сознании конструктора, он перенес ее на чертеж и представил на обсуждение.

— Да критикуйте же, черт вас подери! — потребовал конструктор, и дискуссия вскипела...

В отъемных частях крыла пришлось оборудовать два кессон-бака. И-301 с тремя

топливными баками стал известен как самолет ЛаГГ-1 (по именам: Лавочкин — Горбунов

— Гудков).

— Знаете, что я думаю? — сказал наконец Лавочкин, когда крики поутихли. — Вот мы

стараемся, чтобы всего было побольше: скорости, дальности, огня. А ведь принцип «всего

побольше» — совсем не остроумный. Иногда важнее летать всего каких-нибудь

пятнадцать минут, но в эти пятнадцать минут быть полным хозяином воздуха...

Февраль 1942 года

Плотная сетка огненных трасс перечеркнула заснеженные поля, лесные массивы, лед на

Волге, мутные зимние облака. Летчик Алексей Николаевич Гринчик на ЛаГГе уходил от