Страница 35

— Еще она знала семь языков, — сообщила Брунгильда. — И летала до глубокой

старости. В восемьдесят ухитрилась полетать на реактивном истребителе. Представляете?

Сверхзвуковой истребитель, в восемьдесят лет! Примерно в те же годы получила

лицензию на управление вертолетом. Думаю, из чистого любопытства. В восемьдесят

шесть она проехала на велосипеде от Нанси до Парижа. А скончалась она в восемьдесят

восемь — 14 декабря 1963 года...

— Руку на сердце положа, я бы не рискнул доверить старушке управление реактивным

истребителем, — признался Вася.

— В самом крайнем случае она разбилась бы насмерть, — сказала Брунгильда. —

Прекрасная смерть для «невесты опасности» — это было ее прозвище в юные годы, когда

все давали друг другу пафосные имена.

— Угу, прекрасная смерть, — кивнул Вася. — И загубленный самолет. Не говоря уж о

том, что она могла уронить его кому-нибудь на голову.

— Не уронила же, — возразила Брунгильда. — Что рассуждать о том, чего не случилось?

Премии в память Мари Марвингт за достижения в области авиа- и космомедицине

вручают каждый год. Вот это была жизнь!

© А. Мартьянов. 12.09. 2012.

25. Патриоты Испании: Герника

Ноябрь 1936 года, Берлин

— Послушайте, Дольфи, — дружески обратился к щеголеватому молодому летчику

оберст Вольфрам фон Рихтгофен, — ну как вы будете летать, если, согласно вашей

медицинской карте, вы только что перенесли тяжелую травму?

Лейтенант Адольф Галланд смотрел на полковника ясными глазами. То обстоятельство,

что один из этих глаз после аварии FW.44 остался слепым, сохранялось в тайне.

— Медицинское освидетельствование показало, герр оберст, что я здоров, как черт! —

отрапортовал «Дольфи».

«А буквы и знаки на таблице окулиста я знаю наизусть, потому что память у меня точно

как у черта», — подумал он, и легкая самодовольная улыбка показалась на его губах.

Суровое лицо оберста поневоле смягчилось. Против обаяния Адольфа Галланда

бессильны были все — и начальство, и товарищи, и женщины.

— Ладно. «Легиону Кондор» нужны отважные и опытные летчики. Летать будете на

He.51. Вам знаком этот самолет? Испания ждет нашей помощи... обер-лейтенант.

Март 1937 года, Саламанка

В штабе играли в карты.

Рихтгофен потянулся за портсигаром, но Галланд опередил его:

— Сигару, герр оберст?

— Откуда вы берете такие восхитительные сигары, Дольфи?

— Военная тайна... Жизнь слишком коротка, чтобы провести ее без комфорта.

— Это правда, что вы возите в своем самолете шампанское и устрицы?

Галланд рассмеялся:

— Солдат должен быть готов ко всему и в первую очередь — к необходимости

отпраздновать очередную победу.

— Хорошо сказано, Дольфи... — Рихтгофен затянулся, с удовольствием выпустил колечко

дыма. — Хорошо, что на немецких самолетах летают теперь немецкие летчики. Между

нами говоря, эти испанцы совершенно не умеют летать. Мы правильно сделали,

отказавшись от роли инструкторов и пассивных наблюдателей.

— А кроме того, работать самому гораздо интереснее, — добавил Галланд и улыбнулся.

— Вам должно быть знакомо чувство восторга при виде смертоносных «цветов», которые

вспыхивают каждый раз, когда вы сбрасываете бомбу, — кивнул Рихтгофен. — Впрочем,

наша доктрина — развитие в первую очередь бомбардировщиков, — связана не только с

эстетическим фактором. Люфтваффе находится в возрасте мужания, в юном возрасте,

когда эксперимент становится необходимостью. Мы рискуем, набираясь опыта.

— Что ж, здешняя война дает все возможности для проверки теорий, над которыми