Страница 6

Герман Вольф.

Брунгильда задумалась.

— Это ведь мое первое Рождество, — сказала она наконец. — Даже и не знаю... Наверное,

в офицерском клубе будет что-то вроде Рождественского бала. Зиночка украсит елку, а

товарищ младший лейтенант Вася, конечно же, водрузит на верхушку ели здоровенную

красную звезду... Будет оркестр, Grossmutter Гарпина приготовит какой-нибудь

особенный Russische Salat, который in Russland почему-то называют «оливье»...

— Звучит заманчиво, — согласился Вольф.

— Мне тут пришла на ум одна авиатриса, — проговорила Брунгильда, — которая на

протяжении

нескольких

лет

присылала

своим

домашним

поздравительные

рождественские открытки. То есть, я хочу сказать — рождественские фотографии. Точнее,

она присылала свои снимки, на которых она стояла в летной форме возле самолета, и

сверху надписывала: MERRY CHRISTMAS. Это было очень мило...

— Наверное, она и сама была милая, — полуутвердительно произнес Герман Вольф.

— Разумеется, — пожала плечами Брунгильда. — Почти все авиатрисы были писаные

красавицы. А эта — ее звали Аннета Снук, но обычно полное имя не употребляли, только

уменьшительное «Нета» или прозвище «Кудряшка», — она была особенная.

— Да все же особенные, — возразил Вольф. — Каждая по-своему.

— Вот именно — «по-своему», — кивнула Брунгильда. — Нета была из тех американских

молодых женщин нового времени, которые точно знали, чего хотят. Ее красота — в том,

что она сильная, яркая личность.

— Американка? — переспросил Вольф.

— Да, и первая летчица из штата Айова, первая студентка — не студент, а студентка, —

летной школы Кертиса в Вирджинии... Что еще интереснее — первая женщина,

содержавшая коммерческий аэродром. Но самую большую известность принесла ей

дружба со знаменитой Амелией Эрхарт. Именно Нета научила Амелию летать.

— Скажите, фройляйн Шнапс, вот вы как женщина... — Вольф смешался и попытался

переформулировать: — Ну, поскольку женщинам свойственно тщеславие...

Брунгильда сделалась угрожающе мрачной.

— Я имел в виду, — окончательно смешался вахмистр, — ну, женская дружба вроде как

не существует, а тут еще отдать пальму первенства... В смысле, не обидно ли было Нете

Снук...

— Так, всѐ, Herr Вольф, — отрезала Брунгильда. — Вы окончательно запутались и

сделались в своих формулировках просто несносны. Но я поняла смысл вашего

неприличного вопроса. Существует ли женская дружба? Существует, особенно — между

летчицами. Не обидно ли отдать пальму первенства другой? Зависит от того, что считать

этой самой пальмой. Нета Снук прожила собственную жизнь, долгую, насыщенную и

счастливую. И дружба с Амелией стала ярким эпизодом этой жизни. Нета гордилась своей

ученицей. И знала, что людям интереснее узнать что-то новое об Амелии, чем о самой

Нете. Поэтому книгу своих воспоминаний Нета Снук назвала «Я учила Амелию летать».

— Скромная, значит, — вздохнул Вольф.

— Да не «скромная» же, поймите! — напустилась на него Брунгильда. — Нета знала себе

цену. И не набивала эту цену еще выше. И без того она была сокровищем.

— Как же вышло, что она начала летать? — спросил Вольф. Он видел, что Брунгильде не

терпится рассказать историю с начала.

— Нета родилась в правильное время — в 1896 году. С детства обожала автомобили. Ее

крестная была женой семейного доктора. Вообще семья Снук была близка с семьей этого