Страница 65

— Помнится, как-то мы обсуждали «национальные особенности» самолетов и авиаторов,

— припомнил Гастингс. — Пришли к выводу, что на итальянских самолетах успешно

могли действовать только итальянские летчики. И те же итальянцы, пересаженные на

американские самолеты, терялись.

— Любой потеряется, если всѐ незнакомое, — вступилась за итальянцев Брунгильда. —

Кстати, вот забавный пример. Как вы думаете, что делали итальянцы с трофейными

французскими самолетами?

— Боюсь спрашивать, — нахмурился Гастингс.

— У итальянцев был хороший консультант — немцы, — вступил Герман Вольф.

Брунгильда живо повернулась к нему и подняла палец:

— Ага! Как говорит Вася, «что немцу смерть — то русскому лекарство».

— Фройляйн Шнапс сегодня просто блещет народными пословицами и поговорками, —

вставил Вольф.

— Я совершенствую мой лексикон, — объяснила Брунгильда. — Впрочем, могу больше

не блистать, если это кому-то не нравится. Смысл моего высказывания в том, что

самолеты, которые нравились немцам, итальянцам совершенно не подходили. И наоборот.

— А о каких машинах мы, собственно, сейчас толкуем? — поинтересовался Гастингс.

— Да все о тех же — «Блок», «Потез», «Девуатин»… Помните операцию «Торч»,

Гастингс? — заговорила фройляйн Шнапс. — Союзники оккупировали колонии в

Северной Африке. Французы фактически не сопротивлялись. Вооруженные силы Виши

были распущены — в результате всех этих перестановок Италия заполучила большое

количество военных трофеев, говоря проще — чужой военной техники. В марте сорок

третьего шестьсот самолетов французского производства перешли к итальянским

военным.

— Интересно, что названия французских машин так и «отдают» Первой мировой войной,

— задумчиво проговорил Гастингс. — Все эти «Моран-Солнье»… То ли дело —

«Спитфайр»!

— «Спитфайры» Италии никто не дал, — заметил Герман Вольф.

— Страшно подумать, что сделали бы итальянские летчики со «Спитфайрами», — сказала

Брунгильда.

Флайт-лейтенант пожал плечами:

— Однако англичане в свое время не побоялись дать «Спитфайры» полякам — и ничего…

В смысле, ничего ужасного ни для «Спитфайров», ни для поляков не произошло.

— А мне интересно, что делали итальянцы со всем этим французским хламом, — вставил

Герман Вольф.

— Для начала они перегнали свое имущество из Африки в Италию, — сообщила

Брунгильда. — Это был самый логичный шаг. Но дальше начинается характерная для

Италии «комедия положений».

— Ничего себе — «комедия», шестьсот трофейных самолетов! — возмутился Вольф.

— Итальянские вояки приняли решение: довести до ума «Девуатины» — D.520, «Лиоры»

LeO.451…

— Опять же, логично, — кивнул Гастингс. — Это были лучшие французские машины.

Мы это уже обсуждали, и не раз.

— А что они сделали с остальными? — не переставал беспокоиться Вольф.

— Да уничтожили! — ответила Брунгильда. — Прямо на базах. Стоило перегонять из

Африки, между нами говоря… Десяток «Потезов» просто сгнил на аэродроме, ни разу не

поднявшись в воздух. То же самое случилось с Bre.693. Есть намеки на то, что пара

любопытствующих итальянских пилотов попробовала летать на них. Bre.693

двухмоторный самолет, итальянцам такие нравились. Ну, полетали-полетали… на том и

кончилось. О чем еще рассказать?

— Слушайте, фройляйн, честно говоря, после ваших рассказок впечатлительные люди по

ночам кричат, — не выдержал вахмистр Вольф. — Это ведь страшно, если подумать.

— Страшно будет сейчас, — предупредила Брунгильда Шнапс. — Жил-был самолетик

«Потез» 631. Перегнали его из самой Африки в Сен-Рафаэль. Это где-то в Италии. Там его