Страница 62

— Кто это? — спросил Гастингс.

— Первая чернокожая женщина-авиатор, — ответила Брунгильда. — Американка, естественно. Родом из Атланты, если быть точной. По тем временам очень расистский город.

— Но она, вероятно, происходила из семьи, где ценилось образование? — спросил Гастингс.

— Ничего там не ценилось... Бесси родилась в 1892 году и была десятой из тринадцати детей. Ее родители были издольщиками: отец — индеец чероки, а мать, я так полагаю, была чернокожая. Бесси уродилась очень хорошенькая, не отнимешь, без этих резких, «чеканных», что называется, индейских черт — округлое лицо, большие темные глаза.

— Маникюрша, — повторил Гастингс. Видно было, что его удивила профессия будущей летчицы.

— И с образованием у нее все обстояло плохо, — продолжала Брунгильда. — Приходилось ходить в школу для цветных за шесть километров каждый день. А там даже карандашей на всех не хватало! Бесси закончила восемь классов, но ей, как и другим детям, приходилось надолго оставлять учебу, когда наступала пора сбора хлопка.

— Гм, — произнес Гастингс. — Ну да. Атланта, хлопок. Подневольный труд. Неутешительная картина.

— Бесси было девять лет, когда отец бросил семью и ушел на территорию индейцев, — продолжала Брунгильда. — Жена и дюжина детишек остались в Джорджии. Очевидно, на территории индейцев им делать было нечего... Бесси накопила денег и поступила в сельскохозяйственный институт в Оклахоме, но проучилась там всего один семестр — деньги кончились.

— Деньги — это еще не все, — подал голос Хопкинс.

— А что еще? — спросил англичанин. — По вашему мнению?

— Упорный труд, желание чего-то достичь, целеустремленность, — заявил американец. — Уверен, у Бесси Колмен были эти качества. Иначе мы бы о ней сейчас не разговаривали.

— О да, — вступила опять Брунгильда Шнапс. — И учтите, ей пришлось преодолевать не только барьеры бедности. Она была женщиной и при том — чернокожей женщиной. Шансов пробиться — ноль.

Фройляйн Шнапс выдержала драматическую паузу.

— И?.. — подтолкнул ее англичанин. — И что она сделала?

— Для начала — вместе с двумя братьями подалась в Чикаго. Там вроде как получше обстояло с работой. В конце концов Бесси Колмен устроилась маникюршей в одну из парикмахерских. Туда нередко захаживали авиатехники и пилоты. Все они недавно вернулись с фронтов Первой мировой, все готовы были делиться с хорошенькой девушкой разными историями. У Бесси было живое воображение, она стала мечтать о полетах, о подвигах...

— Как изменился  мир! — со вздохом произнес Гастингс. — Нормальная девушка викторианской эпохи мечтала бы выйти замуж за героя. А американская девушка двадцатого века сама мечтает стать героем!

— Не только американская, — отозвалась Брунгильда Шнапс. — Кстати, похожим образом рассуждал один из братьев Бесси. Он показывал ей открытки с изображением баронессы де Ларош, известной летчицы, и дразнил тем, что француженки лучше американок: у них-то уже имеются свои героини!.. Бесси пыталась поступить в летную школу, но ей дали от ворот поворот. Она не подходила по всем статьям.

— Звучит безнадежно, — заметил Гастингс. — Но кто же спас нашу девушку?

— На помощь Бесси пришел еще один монстр новейшего времени: газетный бизнес и реклама, — ответила Брунгильда. — Издатель газеты Chicago Defender, некто Роберт Эббот, поддержал необычную маникюршу с необычной мечтой. Банкир Джесси Бинга и издатель Роберт Эббот вложили в Бесси деньги. Взамен, естественно, газета печатала фотографии красивой девушки и рассказывала ее увлекательную историю. Тираж, естественно, вырос...

— Взаимовыгодное сотрудничество, — пояснил Хопкинс. — Очень по-американски.

— Бесси пришлось выучить французский язык, — сказала Брунгильда. — Потому что учиться ей пришлось во Франции. Америка по-прежнему не хотела обучать летному делу негритянку.

— Сословное общество, — тихонько вставил Гастингс.