Страница 73

хотел бы услышать, как их оценивают те, кому приходится иметь с ними дело на

практике.

Генерал-лейтенант прищурился. Может быть, он, как и его высшие командиры, и вышел

из пехоты, но «домашнее задание» он всегда выполнял на отлично.

— Что ж, «Оцу» и «Ко» — танки, как было уже отмечено, достаточно старые, но «старый»

означает также «надежный» и «хорошо знакомый». Они проявили себя еще во время

инцидента в Маньчжурии, и проявили неплохо. «Чи-ха» — напротив, танк

экспериментальный, новейший, возможно — лучший из грядущих. Это для молодых,

пытливых и не боящихся будущего. Мощный дизельный двигатель и подвеска позволяют

танку «Чи-ха» иметь более толстую броню. А скорость и маневренность ставят его в ряд с

колесной техникой.

— Как вы намерены использовать танкетки? — поинтересовался Ногучи.

— Полагаю, они не предназначены для ведения наступательных действий, поскольку их

огневую мощь составляет единственный пулемет калибром 7,7 миллиметров. Мы

намерены использовать их для буксировки техники, подвоза боеприпасов, разведки,

охранения, связи. Впрочем, скоро у нас будет шанс все выяснить на месте.

21 июня 1939 года, Кунчулинг

Приказ о немедленном выступлении застал врасплох всех — от генерала до последнего

солдата.

В спешке грузились на железнодорожные платформы.

Танковая бригада должна была отправиться в Аршан на поезде, по одноколейной

железной дороге.

— Живо, живо! Не копайтесь! — подгоняли солдат унтер-офицеры.

В вагоны прыгали второпях, забывали каски. Не хватало противогазов. Медицинский полк

должен был быть отправлен в «смешанную группу» из Цицикара. А пока этого не

произошло, среди солдат в антисанитарных условиях началась дизентерия.

На подъемах поезд скользил, опасно скрежеща колесами. Несколько раз — в этом были

уверены младшие офицеры, — составу

грозила опасность опрокинуться. Впрочем, никто не высказывал подобных мыслей вслух.

Все переживалось в душе или записывалось в дневник.

22 июня 1939 года, Аршан

Поезд остановился.

Началась выгрузка. Наконец-то «свежий воздух»! Свежим его можно было назвать лишь с

большой натяжкой: стояла страшная жара. Недавно прошли дожди, свирепствовали

комары.

— Какой еще отдых? — майор Масуда коснулся револьвера, когда командир танкового

взвода, старший лейтенант Такешита, заикнулся было о том, что личному составу

необходимо передохнуть и привести себя в порядок. Жест майора был, впрочем,

машинальным. — Наступление! Отдыхать будем после победы над русскими!

— Проверка показала, что рации во многих танках неисправны, — доложил Такешита.

— Обойдемся без раций, флажками.

И майор Масуда отдал приказ (исходивший от самого генерал-лейтенанта): провести

учебные стрельбы.

Такешита все еще мялся, не решаясь ни уйти, ни заговорить.

— Слушаю вас, старший лейтенант, — сжалился Масуда. — Какие проблемы?

— Нет холостых снарядов, — доложил Такешита.

— Значит, артиллерийские тренировки проведем боевыми! — рявкнул майор Масуда.

— Они слишком дороги...

— Выполнять приказ!

Такешита не стал возражать. Это было бы самоубийством. К такому акту

самопожертвования старший лейтенант еще не был готов.

24 июня 1939 года, 65 км южнее Хандагая

Место встречи всех подразделений, входящих в боевую группу генерал-лейтенанта

Ясуоки, было определено: недалеко от Хандагая. Отсюда предстояло выступить к реке

Халхин-гол.

Танковая бригада уже прибыла. Доводили оборудование, лечили больных. Заодно провели

учебные стрельбы. Ясуока был недоволен тем, как его офицеры стреляют из пистолетов:

недостаточно метко.

Масуда и Ногучи целые дни проводили над картами.