Страница 31

Кон рассказывает Саре о своей неудаче. Сара посылает его к молодому, "просвещенному" раввину-реформатору.

— Господин раввин, я купил себе "мазератти"…

— Что вы говорите? Неужто новую модель: цвета слоновой кости, красная обивка, скорость двести километров в час? Можно мне как-нибудь с вами покататься?

— Конечно, господин раввин. Но сначала вы должны произнести над машиной брохе.

— Брохе? А что это такое?

Ицик размышляет: "Когда у меня в семье делается обрезание, я, по случаю праздника, посылаю раввину деньги. Когда я веду дочь под хупу (венчальный балдахин), я, по случаю праздника, посылаю раввину деньги. Когда раввин ведет свою дочь под хупу, я ему посылаю деньги… Когда я, чтобы поправить свое здоровье, собираюсь ехать на курорт, сначала я посылаю раввину в подарок деньги… Если раввин собирается ехать на воды, я ему посылаю в подарок деньги…"

К раввину является богатый, но невоспитанный и грубый еврей. Раввин вежливо благодарит его за внимание.

— При чем тут внимание? — отвечает гость. — Просто я собирался навестить тут, поблизости, одного польского помещика, а ваш дом был по дороге, вот я и заехал.

Прощаясь, раввин провожает гостя за порог дома.

— Много чести для меня, — говорит гость.

— При чем тут честь? — отвечает раввин. — Просто я вышел вместе с вами: мне нужно во двор по нужде.

Шлойме надо поговорить с раввином.

Слуга:

— Раввин купается.

Шлойме приходит после обеда, завтра, послезавтра, — результат тот же. Шлойме теряет терпение:

— Сколько я ни хожу, раввин все время купается. Как такое может быть?

— Очень просто, — отвечает слуга. — Раввин на водах.

Очень ортодоксальный раввин в России должен произнести надгробную речь над ассимилировавшимся евреем, который из Гедалии (имя, употребляемое только у евреев) стал Гришей (имя "Григорий" христианское). Раввину ассимиляция была не по душе, и говорил он плохо.

— Вы не должны на меня за это сердиться, — сказал он разочарованной публике. — Я к "Гришам" не привык. Но если будет на то воля Божия, многие из вас умрут, и постепенно я буду делать это все лучше.

Ребе неподвижно сидит, устремив взгляд куда-то вдаль. Мальчишки спрашивают друг друга: "Что это с ним?" Один шепчет другому:

— Ш-ш-ш, рабби размышляет (имея в виду: над какими нибудь талмудическими вопросами).

Наконец, набравшись храбрости, к раввину обращаются с почтительным вопросом: над чем именно он размышляет?

Раввин, в ответ, очень торжественно:

— Вот над чем: если бы взять все деревья, которые есть на свете, и сделать из них одно большое дерево; если бы взять всю воду, которая есть на свете, и сделать из нее один большой пруд; если бы взять все топоры, которые есть на свете, и сделать из них один топор; и если бы срубить дерево, которое сделано из всех деревьев, топором, который сделан из всех топоров, и срубить так, чтобы дерево упало в пруд, который состоит из всех вод, — ой, вот был бы плюх!

Восьмидесятилетний Шмерл женился на молоденькой. И — о чудо! — она родила ребенка!

В глубокой задумчивости он идет к ребе: как это могло случиться?

Ребе:

— Я сейчас тебе объясню. Представь: в африканской пустыне гуляет человек с зонтиком. Вдруг появляется лев!

Быстро сообразив что к чему, человек направляет сложенный зонтик на льва и говорит: "Бах!" И смотрите: лев падает на землю мертвый.