Страница 10

15.7. Жопа на телеэкране

Варианты показа жопы на экране:

1) верчение жопой (которая прикрыта тесно обтягивающей одеждой) при ходьбе;

2) мелькание обнаженной жопы;

3) ласкание женской жопы мужчиной;

4) движение жопы в половом акте.

Второе и третье называется эротикой, четвертое — легкой порнографией.

Что касается мужской жопы на телеэкране, то автор не находит это ни привлекательным, ни поучительным, ни смешным, поскольку такое зрелище может умеренно заинтересовать только зеленых девиц, детей и сексуальных извращенцев, тогда как автор (и большинство читателей, он надеется) к этим категориям не относится.

15.8. Жопа в литературе

В нормальной, то есть в не-извращенческой литературе, тема жопы присутствует лишь фрагментарно. Есть превосходные писатели, у которых даже в полных собраниях их сочинений это слово не встречается ни разу. Причины бывают разные: одни авторы стремятся быть приличными, как они это понимают, другие опасаются выдать свои гомосексуальные наклонности, третьим жопа просто не пришлась к слову (не дошли до нее руки, так сказать), а четвертым она не интересна вообще.

Из выдающихся знатоков жопы следует отметить, прежде всего, чешского юмориста Ярослава Гашека. В «Похождениях бравого солдата Швейка» мы находим, к примеру, следующее (ч. I, гл. 1):

«Паливец слыл большим грубияном. Каждое второе слово у него было «задница» или «дерьмо». Но он был весьма начитан и каждому советовал прочесть, что о последнем предмете написал Виктор Гюго, рассказывая о том, как ответила англичанам старая наполеоновская гвардия в битве при Ватерлоо.

— Хорошее лето стоит, — завязывал Бретшнейдер серьезный разговор.

— А всему этому цена — дерьмо! — ответил пан Паливец, убирая посуду в шкаф.

— Ну и наделали нам в Сараеве делов! — со слабой надеждой промолвил Бретшнейдер.

— В каком «Сараеве»? — спросил Паливец. — В нусельском трактире, что ли? Там драки каждый день. Известное дело — Нусле!

— В боснийском Сараеве, уважаемый пан трактирщик. Там застрелили эрцгерцога Фердинанда. Что вы на это скажете?

— Я в такие дела не лезу. Ну их всех в задницу с такими делами! — вежливо ответил пан Паливец, закуривая трубку.»

А вот что можно прочесть в Собрании сочинений Александра Пушкина (письмо П. А. Вяземскому от 10–13 января 1831 г.): «Вчера видел я кн. Юсупова и исполнил твое поручение, допросил его о Фонвизине, и вот чего добился. Он очень знал Фонвизина, который несколько времени жил с ним в одном доме (…) Он знает пропасть его bon mots, да не припомнит. А покамест рассказал мне следующее: Майков, трагик, встретя Фонвизина, спросил у него, заикаясь, по своему обыкновению: видел ли ты мою «Агриопу»? — видел — что ж ты скажешь об этой трагедии? — Скажу: Агриопа — […]. Остро и неожиданно! Не правда ли? Помести это в биографии, а я скажу тебе спасибо.» А мы скажем спасибо Пушкину: тут мы одним попаданием накрываем сразу четверых русских жоповедов — Пушкина, Вяземского, Юсупова и Фонвизина — из которых трое оказали честь русской словесности.

Из более ранних писем тому же Вяземскому: «Благодарствую, душа моя и целую тебя в твою поэтическую […] — с тех пор, как я в Михайловском, я только два раза хохотал…» (7 нояб. 1825 г.)