Страница 19

- Открыли Америку! Я и сам это прекрасно знаю. Зачем было ради этого приходить? Я знаю даже то, чего они не знают – мы не будем платить им еще минимум три месяца.

- Но они пообещали нас выселить.

- А вот это просто глупо. Кто тогда заплатит им за 6 месяцев? Пушкин?

- Какой Пушкин, Антонио?

- Ну, это какой-то странный человек, который всем платит за квартиру и выносит мусор. К сожалению, он делает это только в России.

- Антонио, но, все-таки, что делать с хозяевами квартиры? С этими негодяями, которые не ценят, что мы убираем их квартиру, поливаем их цветы…

- Ну, положим, квартиру ты в последний раз убирала, еще когда мы жили на другой квартире, а цветы ты бы лучше не поливала…

- Кто же знал, что у них в этой бутылке уксус? И потом, они же не сказали, чем поливать. Если бы я была дура, я бы сразу полила их уксусом, а не через два дня по ошибке.

- А давай расскажем полиции, что они хранят в нашей квартире марихуану, и их посадят.

- Но это же твоя марихуана. И, потом, полиция придет и конфискует.

- Вот еще! Я перепрячу ее в другое место.

- Но тогда полиции не за что будет их арестовывать.

- Н-да, замкнутый круг, как всегда. Лягу поспать, во сне мне всегда приходят прекрасные мысли. Как Менделееву.

- А кто это?

- Это какой-то человек, который спал, а ему на голову периодически падала какая-то таблица со стены. И он что-то придумал.

- Что придумал – передвинуть кровать или перевесить таблицу?

- Не помню.

- Или как не платить за квартиру?

- Неважно. Спи, сейчас что-нибудь придумаем.

117.

- Антонио!

- Да, Мария.

- А давай поедем на экстремальный отдых. Будем сплавляться с водопада, прыгать с парашютом, спускаться на доске с гор…

- Знаешь что, Мария, экстремальнее, чем наша последняя поездка к твоей маме ничего не может быть. Ты поссорилась с ней в первую же минуту, и вы два часа ругались, пока я не решил вмешаться.

- Вот тут-то все и началось. Просто ты не должен был сразу пытаться убить маму топором.

- Сразу! Сначала я пытался ее задушить, но она спустила на меня доберманов, и мне пришлось их загрызть. Потом появились твои родственники и привязали меня к кровати, и я потратил минимум полчаса на то, чтобы перетереть веревку щетиной. И даже после этого я не сразу побежал за топором, а сначала побросал всех родственников в колодец.

- Да, хорошо, что мама успела выпрыгнуть из окна. Сломала два ребра и ногу, но все равно сумела уползти в курятник и затеряться там среди кур. А вот зачем ты выпрыгнул в окно…

- Я гнался за ней.

- Но это же было через четыре часа.

- Да? А вот этого я не помню. Видимо, в эти четыре часа я занимался чем-то очень важным. Ты не помнишь, чем?

- Ты пил текилу, матерился и ломал руками стаканы.

- Ну, вот.

- А потом ты пытался сдаться властям, кричал, что хочешь быть узником совести и согласен, чтобы тебя обменяли на ящик текилы.

- Знаешь, Мария, а я сейчас неожиданно понял, что мы таки хорошо отдохнули – есть что вспомнить. Может, опять поедем к твоей маме?

- Давай лучше к твоей. С ней интереснее – она моложе и быстрее бегает.

118.

- Антонио!

- Да, Мария.

- Я хочу поговорить с тобой без свидетелей.

- Хорошо, Мария, сейчас я выйду, и ты сможешь начать говорить.

- Но я же хочу поговорить с тобой.

- Тогда я стану свидетелем этого разговора. Определись, Мария, чего ты хочешь.

- Я хочу поговорить с тобой…

- Так…

- Но чтобы этого никто не слышал…

- Ага. Это бред, Мария. Как минимум я это услышу. Не говоря уже о тебе.

- А что же делать, Антонио?

- Давай заткнем себе уши, и никто ничего не услышит.

- А зачем тогда вообще что-то говорить?

- Ну, или так – я выйду, ты поговоришь со мной, а потом все мне расскажешь – как прошел разговор и о чем он был.

- Прекрасно, Антонио, иди… Ой, подожди… Я забыла, что я хотела тебе сказать.