Страница 36

- Да, Мария. Иди к воротам. Иди к воротам!… козел!

- Все, мне это надоело.

- Мария, немедленно отойди, ты перекрыла мне экран.

- Не отойду.

- Ясно. Тогда быстро беги к аптечке.

- Что? Что такое?

- Неси бинт, зеленку и упаковку анальгина, только очень быстро.

- У тебя болит голова? Я говорила, нельзя все время смотреть футбол.

- Да, да, Мария, ты все время говорила. А надо было как раз молчать.

- Вот лекарства.

- Отлично. И дай мне вон ту сковородку.

- На. А зачем тебе все это?

- Подожди, Мария, сейчас ты все поймешь. (Ба-бах!).

- Ой, Антонио, как больно! И кровь течет. Что делать?

- Намажь зеленкой и перебинтуй.

- Да, правда. Спасибо тебе… Ой, как болит голова.

- Перед тобой анальгин.

- Действительно. Антонио, а откуда ты знал, что мне все это понадобится?

- Попробуй сама догадаться.

- Может быть, это настрадал Предсказамус?

- Что?

- Настрадал Предсказамус…

- Н-да, Мария, похоже, я немножко переборщил.

203.

- Антонио!

- Да, Мария.

- Смотри, что написано в газете.

- Где? Ага, вот: «Жирафу пересадили донорскую шею»…

- Да нет, выше.

- «Дикие кактусы закололи прохожего».

- Ну, что ты читаешь? Короче, там написано, что в России пересажали весь ЮКОС. Ты не знаешь, что это такое?

- ЮКОС? Ну, раз его сажают, то это, наверное, какая-то сельскохозяйственная культура, типа пшеницы или кукурузы.

- А почему они не сажают пшеницу или кукурузу?

- Видишь ли, Мария, в России очень холодно, и сажать пшеницу бессмысленно, она не вызревает. А вот ЮКОС можно сажать круглый год.

- А почему там написано «компания ЮКОС»?

- Ну, это как раз просто. Помнишь, в России была хрущевская кампания, когда сажали одну кукурузу?

- Нет.

- Я тоже, но это почему-то помнят авторы, которые нас пишут. Так вот, теперь у них кампания по сажанию ЮКОСА.

- А что они будут делать, когда эта кампания закончится?

- Начнут сажать какую-нибудь другую компанию. В России найдут, что сажать, Мария.

- Какой ты у меня умный, Антонио. Хорошо, что ты живешь в Мексике, а не в России, иначе бы тебя давно посадили.

204.

- Антонио, Антонио!

- Да, Мария.

- Я тут регулярно посещала «Неделю русской поэзии», которая проходила 1и 2 декабря…

- Подожди, Мария, я что-то не понял. А почему в этой неделе было всего два дня?

- Потому что объявлять меньше, чем неделю русской поэзии неудобно, а выдержать дольше двух дней невозможно. Так вот, один из этих негодяев – русских поэтов, написал «Поэт в России больше, чем поэт». Не понимаю, что это значит.

- Это значит, что если ты русский поэт, ты больше какого-то другого русского поэта.

- А тот другой? Он же тоже русский поэт?

- А он больше какого-то следующего русского поэта. И так далее, до самого маленького русского поэта. Принцип русской матрешки.

- Но ведь тот, самый маленький русский поэт – он же тоже должен быть больше какого-то поэта.

- Я догадался. Наверняка эта фраза должна была звучать так: «Поэт в России больше, чем поэт в Белоруссии… ну, или в Гватемале». Просто автор не дописал эту фразу из соображений политкорректности.

- Подожди, Антонио, а вот же еще одна неточность. Ведь те русские поэты, которые в серединке, они кого-то больше, но и кого-то меньше.

- Мария, просто, фраза, которую ты услышала, наверняка вырвана из контекста. Думаю, что она звучит так: «Поэт в России больше, чем поэт и меньше, чем поэт, кроме самого большого, который только больше, и самого маленького, который только меньше. При этом каждый из них больше любого поэта в Белоруссии… ну, или в Гватемале».