Страница 27

[Н. Г. Блохина, 2007. С. 119]

***

Профессор Виктор Маркович Дурмашкин порой приходил на работу в разных ботинках, двух галстуках, висящих параллельно шее. Как-то, придя утром на лекцию, он пошел раздеваться в свой кабинет и попросил немедленно позвать Николая Николаевича. Тот пришел быстро, решив, что профессору нужна его помощь на лекции, что бывало нередко. Придя в кабинет, он услышал просьбу совсем другого характера: «Коля, осмотри меня, пожалуйста, у меня очень болят плечи, и я не могу двигать руками». Когда профессор снял пальто, а затем пиджак, оказалось, что пиджак был надет вместе с деревянными плечиками…

[Там же. С. 31]

Андрей Иванович Воробьев[38]

Было очень весело…

— В 1942 г. я схлопотал левосторонний плеврит в детском доме, такое удовольствие — среднего пошиба. <…> А той жуткой скарлатины теперь нет. Я лежал в Морозовской больнице, рядом со мной, справа, слева, умирали дети.

— А Вы лежали не с ней?

— Я среди них лежал со скарлатиной, но я не умер, если бы я умер, я бы не разговаривал сейчас.

[А. И. Воробьев // Клиническая геронтология. 1998. № 4]

О работе электромонтером

Я в юности работал немножко и электромонтером <1943>. Можете представить себе, какие у меня были пальцы — толстые, грубые. Мы гайки вертели руками, с ключами было всегда дефицитно. Как я проверял электрощиток — под током он или не под током. Я подходил, двумя пальцами — раз!.. Я говорю то, что было. Это, во-первых, не мое изобретение, я это подглядел у опытных монтеров. Но у меня, во-первых, была толстая кожа на пальцах, во-вторых, пардон, не очень мытая от машинного масла, поэтому проводимость была невелика, ничего особенного.

[С. 63]

«Мы Вас призываем в военно-морское училище»

Я пришел по повестке,

— Паспорт!

Даю паспорт. Бац — в стол.

— Мы Вас призываем в военно-морское училище.

Я смотрю: ребята вяжут узлы. Я сижу, смотрю на них и лихорадочно соображаю, что же мне делать, что делать? Подхожу к вахтеру этому, говорю:

— Мне надо перевод получить, дайте мне паспорт.

— Пожалуйста, возьмите.

Больше они меня не видели. А так — очень просто: паспорт, и все! Ты уже на крючке, ты трепыхаешься, но за губу взяли. Сволочи, они не имели права, конечно, 10-классник, я не призывной еще был. Это был 1946-й, мне 18 лет, но я еще в школе.

[С. 68]

О своем поступлении в 1-й Мединститут

На собеседовании меня скорее всего «зарезали бы» по политическим мотивам, несмотря на золотую медаль. Но профессора Иванов и Макарычев <знавшие репрессированных родителей абитуриента. — Б. Г.> пришли к Председателю приемной комиссии и начали «ля-ля» с ним, и незаметно переложили моё дело из папки «На собеседование» в папку «Принять по результатам собеседования».

[С. 681