Страница 13

КАК СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА ОДНАЖДЫ ПОМЕШАЛА МНЕ НАНЕСТИ ОСКОРБЛЕНИЕ И КАК Я ПОЗДНЕЕ ВСЕ ЖЕ НАВЕРСТАЛ УПУЩЕННОЕ

Государственный визит печально известного иранского шаха Реза Пехлеви, милостью ЦРУ находившегося у власти, и выступление в 1967 году студентов, возмущенных этим вызовом общественности, историки описывали позднее как начало демократического движения за обновление ФРГ. Когда мы услышали о предстоящем визите, то, конечно, в то время не могли и предполагать, в каком направлении пойдут события. Мы – это дискуссионный кружок, раз в неделю использовавший мою квартиру для идеологических дискуссий. Тема «Иран» была нам давно и хорошо известна, причем не только по книгам (обсуждали мы ее часто). Мы поддерживали контакты с группой левых иранских студентов из Ганноверского технического института.

Вполне логично, что мы решили не оставаться сторонними наблюдателями.

Из газет все знали, где проходит маршрут пышного турне – оно само по себе уже являлось вызовом общественности. Слышали мы и о том, где планировались особенно мощные антишахские выступления. Ганновер не был включен в программу поездки, а Любек – был. С учетом заспанной провинциальной атмосферы третьего по величине ганзейского города не стоило ожидать, что там дело дойдет до самостоятельных акций протеста. В Гамбурге же, расположенном ближе к Любеку, студенты будут заняты сверх головы подготовкой такого «горячего» приема тирану, которого он и заслуживал. Охваченные стремлением действовать, мы решили взять Любек на себя. Иранские друзья-студенты были согласны с нами.

Если место действия удалось наметить без особых проблем, то значительные трудности возникли с проведением самой акции: нас было слишком мало. Вместе с персами мы в лучшем случае могли сколотить группу из 30 человек. Широко развернутая агитационная кампания среди левых, пусть даже с помощью устной пропаганды, исключалась: возникала опасность вызвать ответные меры со стороны властей. Единственным преимуществом нашей малочисленности было то, что мы, используя личные автомашины, могли относительно легко и незаметно решить транспортную проблему. А что дальше?

Ну вот, предположим: встанем мы перед порталом Любекского собора. Совершенно ясно, что не успеем мы открыть рот и проскандировать первый лозунг против запятнавшего себя кровью монарха, как полиция тут же возьмет в клещи нашу жалкую группку, прежде чем нам удастся еще что-то выкрикнуть. Домохозяйки и пенсионеры, собравшиеся по призывам верноподданной прессы, чтобы с влажными от умиления глазами выразить свое ликование, разразятся аплодисментами, когда нас увезут в полицейском фургоне. «Шахиня Фарах Диба – счастливая мать», «блестящий трон», «его императорское величество добрый шах» – вот темы, с помощью которых западногерманские бульварные газеты (из-за отсутствия собственной монархической династии) приводили своих читателей в состояние внутреннего трепета и глубокого восхищения. Персидское богатство и блеск позволяли кое-кому позабыть о собственных невзгодах. Мы затронем самые святые чувства толпы, и нужно молить бога, чтобы собравшиеся не избили нас на месте.

И все-таки я придумал, как выйти из положения, – это стоило мне бессонной ночи. Эффект восторженности толпы мы должны использовать для реализации своих замыслов. Мой план по своей простоте нельзя было назвать иначе как гениальным. К тому же наша малочисленность в этом случае не имела бы решающего значения.

Печатного станка у нас не было, копировального аппарата, который мог бы изготовить листовки (это подкрепило бы наши акустические усилия), – тоже. Типография исключалась, поскольку мы хотели сохранить все в тайне. Нашим единственным множительным средством была машинка для штамповки адресов. Максимальный размер напечатанного адреса был не больше сигаретной пачки. Поэтому и текст должен был быть предельно кратким. Мой план позволял это сделать.

На нашей машинке можно было изготовить только 20 оттисков с одной матрицы. Целыми ночами мы с Кристель занимались конспиративным печатанием. В то время как я прокатывал первые 20 листков, она писала следующую заготовку, и так далее, пока в конце концов не были готовы 5000 (пять тысяч) мини-листовок. Их текст был лаконичным.

«Поприветствуем шахскую чету на ее родном языке. Воскликнем же от всего сердца: «Гатель гомшо!!!» Общ. герм. – перс. дружбы».