Страница 61

Еще бы. Так к нам явилась целая семья, и оба выходных все прилежно белили потолок будущего фойе.

«Почему вы помогаете нам?» – спросил я добровольцев.

Ответ был бальзамом на сердце: «Вы ведь тоже жертвовали немало времени на «Красный кружок», а мы все трое ездим на трамвае».

Один бизнесмен подарил две настольные лампы, какой-то руководитель отдела – любитель кабаре – шторы и скатерти. Расчеты по необходимой звукоизоляции стен любезно изготовил некий профессор, придерживавшийся отнюдь не левых взглядов. Разумеется, бесплатно. Но больше всего помогали молодые рабочие и студенты.

В первый же день, когда начались выступления, мы торжественно открыли доску почета с именами помощников. Там, правда, не хватало одного имени, потому что узнать его мы так и не смогли. Незадолго до открытия в дверь позвонили. На пороге стоял пожилой человек, внешность которого никак не свидетельствовала о его принадлежности к обеспеченным слоям общества.

«Здесь будет театр Киттнера? – спросил он и с любопытством заглянул внутрь. – Я читал, что городские власти, к сожалению, отказывают вам в помощи. А я считаю, что такое дело надо поддержать». С этими словами он сунул в руку Кристель конверт и удалился. В конверте лежала купюра в сто марок. Как жаль, что анонимный пожертвователь так быстро исчез, мы бы охотно пригласили его на открытие.

…Из газет мы узнаём, что городской театр будут ремонтировать и заменят кресла. Вот наш шанс, подумали мы.

Тотчас же звоню в управление храмом искусства: «Что вы будете делать со старыми креслами?»

«Часть отправим на склад, а часть выбросим».

«Не могли бы вы отдать нам хотя бы те, которые вам не нужны?»

«Нет, нельзя, у нас есть инструкция. Их нужно выбросить на свалку».

Я взываю к добрым чувствам коллег из учреждения, столь прекрасно субсидируемого: «Я мог бы избавить вас от малоприятной поездки на свалку, сделать это за вас. Вы же сэкономите деньги». Говоря это, я подмигиваю.