Страница 8

-- Это почему?

-- Потому что всех вас, олухов, может в нехорошие чуйства свесть... И какие вы тады будете вояки?

-- Плохие, Василь Иваныч...

-- Вот то-то оно... А стакан твой - где?

-- Как от беляков бежали, обронил, Василь Иваныч...

-- Смотри у меня, ща заставлю в речку нырять, как за винтовкой... Помнишь, кину-то привозили... про мене... эк я тама... Во, смотри, к речке якось-то подъезжаем... Ща вот ты у меня попрыгаешь за стаканом...

-- Знакомая какая-то речка, - задумчиво сказал Фурманов.

-- Кому?

-- Мне, понятно...

-- И что за речка?

-- Не знаю... Волга, вродь... Быстро мы управились!

-- С чем?

-- Да так, географию вспоминаю... Монголия во где, а Волга - во где...

-- Иди ты!!! А где та речка... Ну, как ее?.. Где меня тонули?

-- Урал? Во где!

-- Да ты что! Куды ж мы едем-то?

-- Не знаю дажа... Если так и дальше пойдет, скоро выедем на эту... как ее?.. линию... линию...

-- Говносральную линию Партии?

-- Не-е-е... На линию фронта...

-- Фронта? Ой, мудришь ты, Фурман... Перепил видать... Да, мы ж с цюстерной не закончили... Чего там, вот ведь вопрос? Петька! ПЕТЬКА! Где ты, придурок, тебя легендарный начдив зовет... Иди, Петька, разузнай, что в этой цюстерне, и смотри, не пей все, если горячичельное...

Петька достал из кочегарки лом побольше и отправился к цистерне по крышам вагонов.

Он вернулся через час.

Пьяный в стельку.

-- Все выпил? - с сожалением спросил Василий Иванович.

-- Ты че, чувак! Там на роту, - сказал Петька и неожиданно для всех схватился за рот.

-- Зубы чешутся? - посочувствовал Василий Иванович.

Петька вместо ответа отвернулся от ветра и сделал экстренный выброс съеденной пищи и выпитой жидкости на железнодорожное полотно...

Василий Иванович почувствовал в воздухе явный запах спирта, и в его взгяде проснулась явная заинтересованность.

-- Политрук!!!

-- Здеся я...

-- Стакан мой - ГДЕ?!

-- Так от беля...

-- Отставить! Стакан мне, живо! Не, бутыль! Не, не бутыль, ведро мне! Ур-р-ра!!! Дивизия, на цюстерну - за мной!

Покачиваясь от движения поезда, чапаевская дивизия помчалась в последний вагон, за которым была прицеплена цистерна со спиртным напитком.

Если бы у них была конница, процесс достижения цистерны мог бы значительно ускориться.

Офицерская оргия в доме архиерея в Саратове закончилась только под утро.

Основательно проблевавшись в хозяйское корыто, белогвардейский поручик Ржевский выполз на крыльцо, погромыхивая саблей о косяк двери. Левой пятке было холодно - сапог с левой ноги куда-то делся, портянки не было.

Поручик поежился.

Когда лежать в мокрой грязной луже тоже стало холодно, поручик поднял намокшую рожу, с которой коричневыми потоками стекала размокшая глина, и увидел сцену, которая его немного удивила - немного, потому что его пьяного совершенно ничего не удивляло, разве только если бы у Наташи Ростовой вдруг появилась грудь.

Но тут поручик неожиданно заметил, как по рельсам железнодорожного пути, в охране которого и состояла его основная обязанность, движется поезд.

Он двигался очень медленно, труба паровоза не дымила, в окнах пассажирских вагонов света не было.

Поначалу поручик подумал, что это приехал долгожданный бронепоезд с подмогой. Но почему-то ни одной бронированной части у бронепоезда не было, поэтому мысль о бронепоезде пришлось отвегрнуть как неправильную.

Ржевский шумно рыгнул, чтобы собраться с силами, и взглянул повторно. Поезд, могущий оказаться пьяным бредом, к его большому сожалению, не исчезал.

Поручик ругнулся и пополз обратно в дом.

На полу в гостиной, подложив под голову телевизор (о Боже, какой телевизор?!), чтобы не жестко было спать, храпел Пьер Безухов в грязных исподниках.

-- Петя! - позвал поручик, тыкая Пьера в жирный бок. Из бока Безухова раздавался такой подозрительный звук, как будто бы это был барабан, и в него били специальной барабанной палочкой.

Ржевский собрался с силами и крикнул что-то Пьеру в ухо.

Тот моментально вскочил и набил себе здоровую шишку на лбу об неподходяще подвернувшийся камин.

-- Где моя баба? - спросил он первым делом пьяным голосом, оглядывая окружающую его местность.