Страница 11

Петя встревожился, хотел остановить его, но было уже поздно. Он что-то записал в блокнот.

— ...В конце концов ее составляют какие-то минуты или; может быть, даже какие-то годы, это кому как повезет, когда мы что-то очень сильно чувствуем, кого-то любим или... работаем, если, конечно, работа по сердцу. Остальное время как бы не в счет.

Таня смотрела на вожатого Петю. Она в первый раз смотрела на него просто и прямо и удивилась тому, что сердце не заколотилось у нее внутри.

Она посмотрела на Бардукова. Он сидел с видом человека, понимающего все, но он плохо улавливал, в чем дело, у него не хватало на это сил ума.

— ...И вот когда я слушал, как этот парень трубит свои сигналы, — говорил трубач, — то вот это и были такие минуту моей жизни. С них и начался отсчет.

Таня пожалела его, и полюбила, и удивилась, какое у него умное, доброе, сильное лицо.

— ...Мы, к сожалению, как это сказать, не помним этих минут, не замечаем их, вот в чем беда... Все, все, я сейчас, — заторопился Павел Васильевич. — Я отвлекся, сейчас закругляюсь... Тогда горн, — он взял у пионера его горн, — это было все. Тогда пионеры не сидели в помещениях. На улицу! Пять человек, а идут посередине мостовой, с барабаном и горном! Так что он всегда шел впереди. Он даже горн держал как-то изящно...

Павел Васильевич поднес горн к губам и затрубил странный, никому не ведомый, печальный сигнал.

Таня смотрела на него гордая и удовлетворенная, и почему-то ей хотелось плакать, хотя ничего плохого не произошло.

Звуки горна были слышны и на улице.

Там, под деревьями школьного двора, стоял Гена. Он смотрел вверх, на освещенные окна школы, и слушал. Был слышен только горн, никто не смеялся.

Р. Быков

Почему «Айболит-66»?

Сказку о добром докторе, который ездил в далекую Африку лечить больных обезьянок, когда-то написал английский писатель Ю. Лофтинг, это была сказка о докторе Дулитле. Однако мы выросли не с Дулитлом, а с Айболитом Корнея Ивановича Чуковского. Только у него, замечательного советского писателя, образ доброго доктора сделался подлинной классикой детской литературы.

Айболит стал постоянным спутником нашего детства и детства наших детей. Он давно уже вышел из книги — он стал любимой игрой, как «дочки-матери», он сделался бродячим образом многочисленных театральных и эстрадных представлений, как знаменитые капитаны. Он стал балетом, опереттой, фильмом — вот уже вторым — и даже сувениром.

Драматург и поэт Вадим Коростылев лет десять назад написал пьесу «О чем рассказали волшебники», и это была новая версия истории доброго доктора. Постановка этого спектакля в Московском театре юного зрителя, совместно с моими товарищами Е. Васильевым и В. Гореловым, была моим режиссерским дебютом.