Страница 4

Всех обитателей автобуса, предпочитавших глазеть по сторонам без особенных комментариев, это нисколько не трогало. За исключением бухгалтера одного уральского завода Виктора Яковлевича. Каждый раз он подходил к экскурсоводу и умоляющим голосом говорил:

— Будьте добры, распорядитесь, чтобы исправили микрофон. Я опять не слышал, что вы говорили.

— Непременно, непременно. Я скажу Ване, и он сегодня же вечером исправит.

Но шофер Ваня, страшно увлекавшийся хороводами, которые устраивались неизменно каждый вечер, забывал о поручении. И наутро все повторялось снова:

— Обратите внимание справа от нас рдд… рзз… ля-ля… врхх… скрх….

Однажды любознательному бухгалтеру предложили:

— Виктор Яковлевич, пересядьте на переднее кресло, и вам будет слышно.

Но скромный деятель счетного фронта оказался человеком принципиальным.

— Я рядовой член группы, — говорил он, — и не ищу для себя особых привилегий. Мне дороги интересы коллектива, и лишь поэтому я настаиваю на исправлении числящегося за нашим автобусом радиоустройства.

И упорно сидел на самом заднем кресле. И упорно настаивал…

А шофер Ваня беспечно водил хороводы…

Мы совершили множество экскурсий и получили много впечатлений.

Исключение составлял только Виктор Яковлевич.

Ему, бедняге, пришлось лишь догадываться о том, что находилось справа и слева от него и в царствование какого именно фараона умащивание лица и рук розовым маслом вошло в обычай…

Отдыхать можно и в одиночку. Но лучше группой. В группе всегда найдется человек, страдающий рассеянностью. Он всегда опаздывает к завтраку, теряется во время экскурсий, забывает оставить ключ от комнаты у дежурной и т. д. Осуждая небрежность и легкомыслие этого человека, все остальные члены группы получают возможность излить свои гражданские чувства.

В нашей группе тоже был рассеянный человек.

Мы возвращаемся с отдыха. Сорокаминутная остановка в К. Обитатели нашего дружного вагона стремительно оставляют купе, чтобы хоть немного посмотреть город. Рассеянный — тоже.

Несколько минут он бродит по вокзальным помещениям, прислушивается к разноголосому говору толпы, рассматривает открытки в киосках. И потом снова выходит на перрон. Поезда нет. Рассеянный меняется в лице. Он выскочил из вагона в чем был: костюм, документы, деньги, билет остались в купе. Исполненный мольбы и тревоги вопрос к первому встречному:

— Скажите, пожалуйста, поезд уже ушел?

— Да, ушел пять минут назад.

Вот оно, заслуженное и страшное наказание за рассеянность и легкомыслие: один в незнакомом городе. Наш герой в панике мечется по перрону. В его сознании еще теплится слабая надежда. Но все люди, к которым он обращается, на вопрос о том, не задержался ли поезд, отрицательно машут головой.

Наконец кто-то сжалился над беднягой.

— Пройдите, пожалуйста, на четвертую платформу. Там есть один вагон, в котором, кажется, едут курортники.

Рассеянный мчится на четвертую платформу и видит… свой собственный вагон.

Он и не предполагал, что в К. прибывает сразу несколько поездов и случается, что отправляются они в разное время.

Так будет?

Стоял чудесный майский день, когда в мою комнату заглянула секретарша и сообщила:

— Пришел опровергатель.