Страница 50

— Теперь надо пробовать ловить на это, — сказал он и сунул мне кусок горохового теста.

Был тот час перед заходом солнца, когда в природе как бы все замирает. Не шелохнется нависшая над водой верба, не пролетит птица, не застрекочет в прибрежной траве кузнечик. Гладь реки невозмутима. И лишь иногда раздастся громкий всплеск жирующего на быстрине жереха, а потом опять все надолго стихнет.

Кончик моей донки задергался от частых поклевок, и я сделал мягкую подсечку. Попался подлещик. Через некоторое время взяла густера. Петр с помощью подсачка выхватил на берег огромного язя.

Вдали показалось какое-то судно. Преодолевая быстрое течение, оно медленно приближалось к нам. Мощный пароход «Чернигов» буксировал две большие нефтеналивные баржи. Днепр заволновался, зашумел. Поверхность воды покрылась рябью, а потом ударили в берег и волны. Солнце опустилось, подул ветерок, река почернела, стала неприветливой.

Быстро наступала темнота, мы смотали наши донки и занялись костром. Неизвестно, как себя чувствовал эту ночь в гостиничных покоях Кубышкин, но мы провели ее превосходно. Назревавшая с вечера гроза прошла где-то стороной, к полночи небо вызвездило, и мы заснули в мягкой копне в приподнятом состоянии людей, впереди у которых приятное, радостное утро.

Оно и оказалось таким: ясным, свежим, бодрящим. Клев был замечательный. Я поймал двух лещей. Петя — еще одного язя и несколько густерок.

Долго не ладилось у нашего шофера Виктора. Потом он оставил поплавочную удочку, взял спиннинг и ушел от нас в расположенный неподалеку заливчик. Скоро мы услышали его радостный крик и увидели, что он держал в руках большую щуку.

После ухи и чая хотелось полежать под развесистой ветлой, но Петр был неумолим. Он приказал собрать все вещи, и мы поехали к заливным озерам попытать счастья на линей и карасей. Побывали мы на многих озерах, но всюду клевали только мелкие окуни и красноперка. Надо было уже думать о возвращении в Киев.

Я забросил свою удочку в последний раз. Несколько минут поплавок стоял неподвижно, а потом мелко-мелко задрожал. Когда я подсек, то на крючке оказался крохотный щуренок. Родич трехкилограммовой речной разбойницы, выловленной этим утром Виктором, был так красив, что мне не захотелось с ним расставаться. Я принес из машины бутылку из-под лимонада, тщательно вымыл ее, наполнил чистой озерной водой и пустил туда моего щуренка.

Мы двинулись в путь. В Карловке, где протекает небольшая речушка, и в Ирпени пришлось сменить в бутылке воду. Маленький пленник чувствовал себя превосходно и живо двигал крохотными плавниками до самого Киева.

Кубышкин уже с нетерпением ждал нас, так как мы условились ехать в Москву вместе. До отхода поезда оставалось полтора часа, и было решено наскоро перекусить в кафе гостиницы.

Когда все уселись за стол, то выяснилось, что чемодан Кубышкина еще находился наверху, что он еще не рассчитался за комнату и вообще совсем не готов в дорогу. Общее негодование такой нерасторопностью было так велико, что Кубышкин немедленно встал из-за стола и побежал к лифту.

— Теперь будет полчаса со всеми раскланиваться, — недовольно проговорил Андронов и спросил, обращаясь ко мне: «Ну, как, удачно съездили?»

Я с гордостью поставил на стол бутылку с еще живым щуренком. Вокруг нашего столика столпились посетители кафе. Все были в восхищении от этого более чем скромного трофея!

Мы съели салат из помидор, принялись за бефстроганов, а Кубышкина все не было. Наконец, в глубине коридора показалась его внушительная фигура. Прежде чем кто-либо смог что-то сообразить, Андронов извлек щуренка из бутылки и сунул его в салат Кубышкина.

С замиранием сердца мы и сидевшие рядом за столиками посетители кафе следили, что будет дальше.

— Старик, я забыл тебя предупредить вчера, что в таких реках, как Днепр, в это время года лещ хорошо идет на вылетающую поденку. А ты, наверное, не догадался, — назидательно сказал он мне, опускаясь на стул.

Потом он осторожно взял стопку водки, посмотрел ее на свет и деловито опрокинул в рот. Назревала кульминация. Кубышкин воззрился на щуренка, приютившегося между ярко-красными помидорными ломтиками, и недоумевающе произнес: