Страница 14

Пьющий чай в третьей комнате крикнул. «Получите, пожалуйста».

Сидящий со шляпой в руке острил: «Мертвый локтей не раздвигает».

51 В антракте Свистонов пробился сквозь шумевшую толпу в зрительный зал.

Публика негодовала на представление.

– Итак, вы на меня не сердитесь? – спросил Свистонов у выходившего Валявкина.

– Я понимаю, конечно, что искусство, но зачем же обязательно гильотина? – развел тот руками.

Протолкались в столовую, сели за столик у камина.

Свистонов рассматривал стекло поднятого им в воздух стакана.

– Выпьемте,- чокнулся он,- за ваше будущее выступление, за ваше исполнение. Эким талантом вас природа наградила! Спустя немного к столику подсели еще литераторы, и скоро образовалось непринужденное и веселое общество. Анекдоты перемежались пивом, только что написанные стихи – облаиваньем рецензентов, разговоры о недавно вышедших книгах – смехотворными черточками их авторов.

Между тем заезжий писатель Валявкин то оживлялся, то опять становился печален.

Он обводил глазами столовую.

Он думал, что его встретят с распростертыми объятиями, а между тем, точно нарочно, на него не обращали никакого внимания.

– Да, там известно. В Москве чтецы,- искоса посматривая в сторону москвича, нервически рассмеялся человек за соседним столиком,- выйдет на эстраду, грудь колесом, полосатые чулочки выглянут, рука прострется и начнет прославляться: «Я и Шекспир». Или еще начнет перечислять предметы на все голоса и думает, что это стихи. Вы там в Москве живете, как канареечки, тесновато, а у нас здесь просторные палаты,- открыто обратился говоривший к москвичу.

Но его перебил другой молодой человек – агент по объявлениям: – Наши литераторы свежим воздухом дышат, в Детском Селе живут, поближе к пушкинским пенатам! Мы здесь работаем по-настоящему, а у вас там в Москве лодыри.

– Бросьте, не стоит ссориться,- успокаивал секретарь месткома,- и Москва имеет свои достоинства, и Ленинград их не лишен. Мы действительно работаем здесь в тиши, а они там волнуются, а еще неизвестно, что лучше – спокойствие или волнение.

52 Куку, сидевшему за другим столиком, хотелось туда, где играло пианино, Куку влекла девушка с огромным ртом, с угреватым, грустным носом, с волосами, которые начинались почти у бровей и сильно поредели от абортов. Она с псевдоизяществом ударяла по клавишам и пела: До свиданья, друг мой, до свиданья.

Казалась комната Куку тихой, а девушка желанной.

Но так как еще не наступила весна, то девушка влекла его недостаточно сильно. Ему, правда, нравилась линия ее плеч, плеч сильно покатых, и то, как поющая трясет в воздухе кистями рук, а затем выделывает пальцами фигуры на клавиатуре.

Хотя Куку был всем известен, но до сих пор Свистонов не обращал на него внимания. Тут же, в поисках за материалом, он решил с ним познакомиться.

Свистонов допил стакан и последовал за Куку туда, где играло пианино и девушка пела. Свистонова окружила толпа смеющихся молодых людей.