Страница 30

— Нам дали разверстку на прием трех человек в партию. Хотим предложить тебя.

— В партию? Я же совсем ещё молодая. Мне двадцать пять всего.

— Вот и хорошо. Сейчас идет омоложение рядов партии, нужны свежие кадры. Подумай. Шаг серьезный. Это большой почет. Надумаешь — скажи.

— А меня примут?

— Примут. Твою кандидатуру я уже обсудил с секретарем парторганизации Гостелерадио.

— Я, конечно, подумаю и, наверное, подам заявление…

Прихожу домой, говорю:

— Папа, знаешь, мне предложили вступить в партию.

— Ну и что ты сказала?

— Сказала, что подумаю, но в общем-то согласна.

— Зачем тебе в это говно вступать?

— Что ты говоришь, папа? Почему говно? — искренне удивилась я, ещё полная счастливых надежд хрущевской «оттепели», когда казалось, что именно партия способна дать людям нормальную человеческую жизнь.

— Ты, что, не понимаешь, что это говно? — и рассказал мне анекдот:

— Рабинович, вы вступили в партию?

— Где? — спрашивает Рабинович, разглядывая, не налипло ли что на подметки».

Многие в те годы так вступали, твердо зная, во что вступают.

Какое отношение имеет говно к высокой политике? Случается, самое непосредственное.

Во время визита нашего генсека Леонида Ильича Брежнева во Францию вероломные французы подставили к нему в апартамент «шпионский унитаз», посредством которого уловили высочайшую какашку, каковую тут же подвергли скрупулезнейшему анализу и через то выяснили, чем хворает руководитель советского государства, как его лечат, а соответственно — долго ли протянет. А значит, когда ждать смену власти. Вот как! Это не выдумки. Примерно в те годы журнал «Ньюсуик» писал: «Как и в темные времена Сталина и Мао, здоровье Брежнева — один из самых охраняемых в мире секретов». А вы говорите говно! Какашка-то — объект государственной тайны…

Небольшой сюжет на тему «говно и цензура». Почерпнут опять же из книги М.Голдовской.