Страница 9

Чужаки же беззаботно смеялись и то и дело обменивались веселыми репликами с трактирными служанками, пробегавшими мимо. Посетители же, опасливо поглядывавшие на графскую свиту, предпочли держаться от графа подальше, к музыкантам поближе. Музыкант, наконец, настроил свой инструмент и возвел взгляд к прокопченным потолочным балкам. Подумал-подумал и запел:

Когда златые дерева

Оденет юная листва,

Когда поднимется трава

Среди камней...

Когда замер последний звук флейты, слушатели принялись шумно выражать свое одобрение, но требовать другую песню, как обычно требуют у странствующих певцов, не спешили. Строго говоря, певцы не обращали внимания на публику - они пели для своих, а остальное их волновало мало. Это тоже было странно.

- Какой голос! - восторженно сказала леди Элис. - Сэр Борс, не пригласить ли нам сих замечательных певцов?

- Ваше желание для меня - закон, - галантно приложил руку к сердцу граф и поднялся из-за стола. Граф был силен и плечист в животе - роскошный охотничий костюм этого не скрывал, из-под берета с белым пером выбивались темные волосы, которые граф, не одобряя столичных мод, стриг довольно коротко, на левом боку у него висела отличная шпага, на правом - дага. И даже несмотря на то, что костюм его несколько пострадал от непогоды, выглядел граф весьма внушительно.

Тем временем кудрявый отложил свою флейту, взял в руки лютню и запел:

Собачий лай, трубят рога,

Травлю оленя, как врага,

Убью его, и будет поделом!

Вдали загонщики трубят,

Оленю нет пути назад

Его загнали в дальний бурелом.

Я, отрешась от всяких уз,

Нацелил верный аркебуз

Меня он никогда не подводил.

Когда б в кого ни целил я

Была тверда рука моя,

И пуля шла туда,куда я бил.

Ведь я - Железный Граф...

Слушатели, заметив графа, несколько сникли, а один йомен, присевший рядом с этим, в серой тунике, сказал вполголоса:

- А вот и он, Железный Граф, то есть. Так его и прозывают в наших местах.

В голосе его не было никакой симпатии к вышеозначенному графу. Тот неторопливо приблизился к сдвинутым столам и учтиво поздоровался.

Ответил ему северянин - и на хорошем аквитанском, надо отметить, - прибавив к своему приветствию, что они-де не имеют чести быть знакомы.

- Я - Борс де Бош, граф де Труа, - с сознанием своего превосходства - превосходства дворянина и рыцаря, снисходительного к не знающим вежества чужестранцам - представился граф.

- Майк Мак-Лауд, - назвался северянин.

- Из клана Мак-Лауд, - продолжил насмешливым полушепотом русоволосый. Остальные заулыбались, в том числе и сам Мак-Лауд, хотя граф не понял, что же в этом смешного.

- Я позволил себе подойти к вам, поскольку моя невеста, леди Элис де Ланэ, попросила меня выразить свое восхищение дивным пением. Кроме того, я весьма польщен тем, что вы пели песню обо мне и моей госпоже.

Пришельцы переглянулись и заулыбались, а кудрявый менестрель привалился к плечу товарища и рассмеялся.

- Тай! - строго сказал черноволосый стрелок. Менестрель попытался унять смех, но ему это не удалось, более того, смех разобрал и русоволосого, и того, который был в черном с серебром. Граф было нахмурился, но несчастный менестрель был так забавен, что сердиться на него было невозможно.

- Господа! Через неделю состоится моя свадьба, и я приглашаю вас на празднество. Признаюсь, мне редко доводилось слышать столь искусных менестрелей.

- Поздравляю вас, граф, - сказал Мак-Лауд. - К сожалению, мы вынуждены отклонить ваше любезное приглашение. Мы спешим. Эта гроза и без того слишком задержала нас.

Граф слегка помрачнел.

- Ну, если ваше дело столь спешно, я приглашаю только менестрелей.

- К сожалению, это невозможно, - твердо ответил Мак-Лауд. Мы путешествуем вместе и не намерены разлучаться.

- Эти менестрели - ваши вассалы или слуги? - спросил граф.

Ответил ему тот, который пел о деревах.

- Мы - свободные люди и не служим никому. Но Майк уже сказал, а я повторяю - мы не можем принять приглашение.

- Я щедро заплачу, - продолжал настаивать граф.