Страница 49

- А ты? - спросил Гил.

Инка пожала плечами.

- А я наприключалась по уши. Да и вы тоже. Как там у Высоцкого "а в бою испытай, что почем, что почем..."

Эллен хмыкнула.

- Да, я знаю, что ты считаешь нас неправыми, - ответила Инка. - Что нам теперь, удавиться, что ли? Не была ты у него в подземельях, а мы там прошли.

- Ребята, у вас глаза сияют, - вдруг подала голос молчавшая до тех пор Наташа. - Вы такие... озаренные...

Приключенцы переглянулись. Может, со стороны виднее, а они ничего особенного не видели. Но чувствовали, что Наташа сказала правду.

- И, кстати, у тебя тоже струны теперь всегда будут серебряные. И дар Тома Эрсилдуна в придачу, - продолжила Инка, обращаясь к Эллен.

- Хоть один правдоговоритель будет, - буркнула Ари. - А то тошно жить на белом свете.

Она встала и отряхнула штаны.

- Вы как знаете, а я спать пошла.

После ее ухода они перебросились еще парой реплик, потом Зайка потянулась за гитарой. Серебряные струны зазвенели как-то особенно:

Обрывки снов - но это только сны,

Расплывчаты, размыты, словно тени,

Неясный блик тускнеющей луны

И меркнут краски тающих видений

Под тихий звон неведомой струны.

Зачем - нам вспомнить это не дано,

Зачем нам знать, что мы когда-то жили?

И все же свято верим все равно

Видениям того, что раньше было.

А в памяти по прежнему темно.

И снова рог - трубит все громче он,

И блещет щит лазурной синевою,

Огонь и дым, холодной стали звон

А может, это было не со мною?

И снова явь сменяет странный сон.

Тревожны сны, от них спасенья нет,

Но утро вновь в свои права вступает,

Уходит ночь, и меркнет лунный свет,

И нехотя тревога угасает,

А новый день опять не даст ответ.

Ну что ж, пусть все уйдет в небытие,

Пускай уйдет то краткое мгновенье,

Когда мы видим прошлое свое,

Обрывок жизни, преданный забвенью,

Твердя себе, что не было ее...

Вот и все дела. Кто что хотел, тот это и получит. А если он и сам не знает, чего хочет? Все равно получит. Вот и получили.

Тут к костру подошла Дара, тоже с гитарой.

- Привет! А чего в Ноттингем не пошли? - спросила она.

- А так просто, - ответил Гил. - Чего там делать?

- Песни петь, - Дара уселась рядом с Инкой.

- Ну так спой чего новенькое, - сказала Инка. - Только серьезное.

Дара искоса глянула на нее, подумала и запела:

То было не со мной и не с тобой.

Не я тебе оплечье подарила.

Не ты мне пояс византийский дал.

Не я тебя под вечер проводила.

Не ты на аргамаке ускакал.

Не нам служили ручейки вечерню,

Не нам играла золотом река.

Не с нами это было - верно? Верно.

Мой кот, умывшись, спит у камелька,

Дорогу завалило мягким снегом,

И ни тропиночки к моим дверям.

Я сон видала: на пяти телегах

Везли гробы. Иль то к похоронам?

А может, к воскресению? Забыла.

Не ты пропал за дальней стороной,

Не я слезами очи иссушила.

То было не с тобой и не со мной.

- Здорово, - сказала Инка. - Твое?

Дара кивнула. Мор пробормотал что-то неразборчивое, поднялся и, буркнув "Спокойной ночи", пошел к себе в лагерь. Помаленьку разошлись и все остальные.

Уже заполночь Инка выбралась из палатки. По берегу кто-то бродил и играл на флейте. Она направилась посмотреть, кому там не спится, и наткнулась возле палатки на Дракона.

- Чего не спишь? - спросил он.

- Так. Все опомниться не могу.

Дракон хмыкнул:

- Ты думаешь, награды без подвоха?

- Как бы не так! Это же эльфы! Только, знаешь, хорошо, что мы не струсили. Хотя я изрядно перетрухнула. Вот Эллен хуже всех. Такая трагедия!

Дальше она продолжать не стала - и так все было ясно. Серебряные струны, не позволяющие ни малейшего отступления от истины - достаточно тяжкая ноша.

- Майка тоже как-то странно наградили, - перевела разговор Инка. - Ни оружия, ни чудес.

- Ну, как сказать, - протянул Дракон. - Если в свете подвоха рассуждать, то он свое тоже получил.

- Ты это о чем?

- А как ты думаешь, кто там бродит по берегу в лунном свете? заговорщицким тоном шепнул Дракон. - А это наш Горец и Мериль.