Страница 7

Вот и тащили им все, что оставалось в юртах, – последнего барана, последнего петуха. Лишь бы только замолвил святой человек аллаху словечко!

Супы на дальних подступах к богатой юрте принимали подношения и тащили их в специальную пристройку.

Омирбек, наблюдая такой грабеж среди бела дня, просто с ума сходил от злости.

– Они несут этому жирному ишану все, что у них есть, а сами будут голодать! – глядя на тянущихся к богатой юрте бедняков, говорил Омирбек.

«А как сюда, к юрте ишана, попал Омирбек?» – можете спросить вы. Вот так.

Утром жена Омирбека собралась пойти к соседке, у которой в дальнем ауле умер какой-то родственник…

– Пойду поплачу с ней немножко, – сказала жена, – ей легче станет.

– А детям ты поесть чего-нибудь оставила? – спросил Омирбек.

– Чего же я им оставлю, когда у нас в юрте нет ничего? – ответила жена.

– И мне, значит, тоже есть нечего? – уточнил Омирбек.

– Даже одного початка джугары нет!

– Отчего же ты в таком случае идешь плакать к соседке? – удивился Омирбек. – Плакать надо здесь! Оглянись вокруг – сразу слезы польются.

В юрте Омирбека почти всегда было пусто – хоть шаром покати.

Недаром весь аул смеялся над ишаком Омирбека, который обычно отказывался идти домой, упирался, ложился в пыль.

– Что с ним? – спрашивали соседи Омирбека. – Обычно скотина сама домой бежит! А твой ишак не хочет. Почему?

– Так он же знает, что дома нет ни соломы, ни зерна. Чего ему спешить? – отвечал Омирбек.

Но шутку не положишь в казан, из нее не сваришь шурпу, ее не зажаришь на огне.

– Что же мы есть будем? – спросила жена.

– Пойду посмотрю на людей. Что-нибудь да придумаю! – как всегда в таких случаях, ответил Омирбек.

Вот так он оказался возле богатой юрты.

Друзья Омирбека, такие же бедняки, как он, уже с утра сидели у юрты ишана и смотрели, как супы помогают пиру обирать бедняков.

– Зачем ты несешь свою последнюю курицу этому кабану? – ухватил Омирбек за руку проходившего мимо соседа. – Иль яйца ты теперь сам нести будешь? Сам сядешь в казан, и тебя будут варить? А о детях ты подумал? Может, им не понравится сваренная из тебя еда?

– Э-э, Омирбек! – обреченно махнул рукой сосед. – Может быть, моя курица разжалобит аллаха и он нам поможет…

– Как же, как же, жди! – усмехнулся Омирбек. – Я знаком с этим аллахом. Он меньше, чем за пять баранов, и пальцем не шевельнет – можешь мне поверить!

Друзья засмеялись, а сосед испуганно побежал дальше, придерживая рвущуюся из рук курицу.

Омирбек бессильно воздел руки к небу:

– Вот горе! Они все считают этого жирного скрягу святым! А в нем святости столько же, сколько в хвосте моего ишака! Но попробуй скажи им об этом!

Омирбек от огорчения закрыл глаза.

– Говори не говори – никто нас, бедняков, слушать не будет, – сказали друзья. – Нужно ждать, пока этот святой настолько разжиреет, что лопнет.

– Нет, – Омирбек открыл один глаз и хитро посмотрел на друзей. – Ждать нельзя.

– Что же делать?

– Вы умеете плакать? – Омирбек открыл второй глаз.

– Если тебе нужно – сумеем.

– Вы поведете меня к юрте пира и будете плакать, как на похоронах.

– Зачем?

– Я решил стать супы ишана.

Друзья растерянно смотрели на Омирбека.

– Это самая неудачная из твоих шуток, – сказали они.