Страница 16

– Значит, вор находится здесь, среди нас, – сказал хозяин двора. – Вай, какой позор! Мой двор был самым спокойным местом от Муйнака до Чарджоу!

Все сошлись на том, что только Омирбек может указать вора.

И так как сам Омирбек не отказывался от этого, его упросили взяться за дело.

Рассвет еще не наступил, только молодой месяц лодочкой плыл высоко в небе.

Омирбек приказал принести живого петуха и большой казан, в котором обычно варили мясо. Он перевернул казан вверх дном, а внутрь, под него, посадил петуха. Затем предложил всем выйти со двора и возвращаться в него по одному.

– Каждый из вас будет подходить к казану и дотрагиваться пальцем до его макушки. Когда вор коснется казана – петух закричит!

Ежась от ночного холода, постояльцы топтались на дворе. По очереди возвращались в теплый полумрак и прикасались к казану.

Петух молчал.

Когда на улице никого не осталось, Омирбек приказал хозяину зажечь все плошки и лампы:

– Пусть будет светло, как днем!

И когда ото распоряжение было выполнено, Омирбек сказал:

– А теперь все поднимите свои руки вверх!

Он огляделся и показал пальцем на скромно стоящего возле самого выхода толстого жигита:

– Вот вор! Держите его!

Жигита схватили:

– Будь ты проклят, Омирбек, за то, что позоришь честного человека! – кричал толстяк. – Отпустите меня, я ни в чем не виноват!

– Почему же ты тогда не прикоснулся пальцем к казану, а только сделал вид, будто прикасаешься? – спросил Омирбек. – У тебя все пальцы белые, а у всех остальных – посмотри! – черные от сажи и копоти!

У жигита нашли украденные деньги, и уйгурский купец щедро наградил Омирбека – отсыпал ему целых три пригоршни урюка.

Старый ишак Омирбека умер, и пришлось покупать нового.

На базаре Омирбек нашел себе уже немолодого, но сильного ишака и быстро сторговался с его хозяином.

– Только учти, Омирбек, – сказал торговец, передавая ишака, – это животное привыкло с базара ездить в мой аул, дорогу хорошо знает, так что смотри за ним, чтобы он не свернул на старый путь…

– Ладно, – сказал Омирбек. – Но это зависит от того, кто из нас окажется сильнее – я или ишак.

Ишак оказался сильнее: как Омирбек его ни поворачивал в сторону своего аула, он продолжал бежать в привычном направлении.

Омирбек махнул рукой и больше не сопротивлялся.

– Омирбек, куда ты едешь? – спрашивали попадавшиеся по пути знакомые. – Ведь твой аул в Другой стороне?

– Мой ишак хочет проститься со своими родственниками, – отвечал Омирбек. – Не могу же я отказать ему в такой пустяковой просьбе.

А когда однажды новый ишак Омирбека удрал куда-то с базара и его долго не могли найти, Омирбек, вместо того, чтобы волноваться и расстраиваться, как это всегда случалось с хозяевами сбежавших ишаков, радостно улыбался.

– Чему ты радуешься? – спрашивали его.

– Как же мне не радоваться? – отвечал Омирбек. – Ведь это просто большая удача, что я сам не сидел на этом ишаке. Ведь тогда бы потерялся не только ишак, но и я. И вам бы пришлось искать, кроме ишака, и меня тоже!

Омирбек попросил перекупщика продать ишака.

Через несколько часов туда, где сидел с друзьями Омирбек, подошел измученный перекупщик. Он тянул за собою упирающегося ишака.

– Ты его не продал? – удивился Омирбек.

– Он проклят аллахом, твой ишак! – закричал перекупщик. – Когда хотят посмотреть его зубы, он кусается! Когда хотят пощупать его ноги, он лягается! Когда хотят погладить его по спине, он подскакивает, а когда просто стоишь рядом с ним, он орет! Я не буду его продавать! Лучше день потерять, чем с таким ишаком связываться! Сам продавай!

– А я и не собирался его продавать, – спокойно сказал Омирбек.

– Зачем же ты дал его мне? – удивился перекупщик.

– Мне захотелось, чтобы люди меня пожалели, – промолвил Омирбек со вздохом. – Если эта скотина за несколько часов тебя так измучила, то каково мне с ней приходится каждый день!

Шел Омирбек по базару, видит: продает какой-то приезжий торговец обыкновенную палку.

– Сколько стоит? – поинтересовался Омирбек.

– Сто монет.

– Вам не нужна целая арба таких палок? – заинтересовался Омирбек. – Я возьму по монете за штуку, а вы будете продавать их по сто, а?

Торговец снисходительно усмехнулся:

– Таких палок, как эта, – одна на весь свет. Она волшебная. Во время драки она сама по себе становится вдвое длиннее!