Страница 5

Пиру ничего не осталось, как лезть в воду. Когда он был уже посредине арыка, Кемине разбежался и с криком: «О мой пир!» прыгнул ему на спину. Ишан с головой окунулся в воду.

– Что ты делаешь?! – вскричал он, отфыркиваясь.

– А помните, тагсыр, – спокойно ответил Кемине, сидя у того на загривке, – на мою просьбу ссудить пшеницы вы обещали мне помочь перейти мост на том свете. Вот я и подумал: коль вы готовы оказать мне большую услугу в будущем, то с удовольствием сделаете меньшую сейчас. Не правда ли?

У Кемине разболелось ухо: покраснело, распухло. Увидел его пир и съязвил:

– Молла Кемине, ты что, у ишака взял ухо?

– Да, тагсыр, – потупив глаза ответил поэт. – Ведь ум его взяли вы, а мне только и досталось…

– Попадёте в рай – там всего будет вдоволь: яблоки, гранаты, инжир, хурма, – говорил пир своим сопи и держал их впроголодь.

Кемине до смерти надоели подобные речи и он решил его проучить.

– Сегодня у меня на обед пельмени из свежей, жирной баранины с луком и перцем, – однажды сказал он. – Не окажет ли тагсыр мне честь?…

– Отчего ж, охотно! – обрадовался пир.

В назначенный час он был уже у Кемине. Тот возился с собакой и не спешил приглашать гостя в кибитку.

– Кем тебе доводится эта собака, что ты так ласкаешь её? – нетерпеливо спросил ишан. – Отцом? Матерью?…

– Это наш пир, – ответил Кемине.

Надеясь на вкусное угощение, тот пропустил намёк мимо ушей. Вошли в кибитку. Никаких приготовлений к обеду пир не заметил.

– Где же твои пельмени? – не выдержал он. – Мы уже слюнки глотаем.

– Мой пир, – смиренно произнёс Кемине, – в ожидании райских яблок, инжира и хурмы вы уже семь лет нас заставляете не только слюнки глотать, но и носить для вас воду, рубить дрова, копать землю, сеять и убирать. И всё-таки мы не ропщем. Потерпите и вы.

Эрали-ишан заболел. Сопи решили его навестить. Кемине условился с товарищами, как и о чём говорить. Один сопи долго расспрашивал пира о здоровье и под конец сокрушенно промолвил:

– О, тагсыр, вы похудели, как собака!

Пир обиделся, но промолчал.

Второй сопи тоже начал с расспросов о здоровье.

– Сейчас один сопи сказал, что я стал худым, как собака, – пожаловался ему Эрали-ишан.

– Да плюньте вы на этого глупого человека, – утешал его сопи. – Бог даст, поправитесь и снова станете толстым, как свинья…

Пришёл Кемине. Пир кипел от злости и сразу стал изливать свою желчь на неблагодарных.

– Ты знаешь, молла Кемине, – с горечью сказал он, – один сопи сравнил меня с собакой, другой – со свиньей.

– Успокойтесь, тагсыр, я их пира в землю закопаю! – пообещал Кемине.

Кемине и окружающие

Многие сопи завидовали находчивости и остроумию, с которым Кемине отражал нападки пира.

– Где ты прячешь мешок со своими шутками и меткими словечками? – спрашивали они у Кемине. – Мы бы хотели похитить его.

– Вам придётся украсть мою шубу, – рассмеялся поэт. – Всё дело в ней. В каждом шве – шутка, под каждой заплатой – острота.

Большую часть своей жизни Кемине работал на баев. Как-то по поручению одного из них он поехал за песком. На обратном пути повстречал другого бая.

– Молла Кемине, что за груз везешь? – спросил тот, увидев туго набитые чувалы.

– Белый песок, – ответил Кемине.

– А зачем он нужен?

– Разве вы не знаете, бай-ага? Это же превосходное средство против блох и москитов.

Кто не страдает летом от блох и москитов? Бай сразу же пристал к Кемине, не продаст ли тот свой белый песок.

– Продать?! Что ж, пожалуй…

– Сколько стоит?

– Тридцать таньга за всё.