Страница 10

Главный визирь хорошо знал своего повелителя. Всё случилось так, как он предсказывал. Появился отдувающийся бай и передал приказание падишаха явиться к нему.

– Как тебя зовут? – спросил у дайханина Султансоюн.

– Каракудук.

– Каракудук? Отлично. Так вот, Каракудук, я имею обыкновение везде, где бываю, интересоваться необычными людьми и давать им необычные поручения. Выполнят – награждаю, не сумеют или не захотят – наказываю. В этом селе самый необычный человек – ты. У тебя странное имя, лицо незаурядное и, может быть, есть ещё что-нибудь не такое, как у всех, а?…

– Редко кому выпадает счастье послужить падишаху, – почтительно ответил дайханин. – Я выполню всё, что вы изволите поручить.

– Хош! Я дам тебе коня, пару быков и десяток баранов. Ровно через шесть месяцев ты должен получить от них приплод.

Каракудук согнулся в поклоне. Кто-то крикнул:

– Вай, пропала твоя голова, несчастный. Разве можно получить приплод от самцов?!

Дайханин ответил:

– Падишах – наместник бога на земле. Раз он захотел, чтоб самцы дали приплод, – так оно и будет.

Шесть месяцев миновали, и Султансоюн вместе с Мирали снова приехал в то село. Падишах остановился у знакомого бая, а Мирали, испросив позволения навестить своего друга, отправился к Каракудуку и посвятил супругов в свой план. Едва успел он от них уйти, как падишах послал человека за Каракудуком. Посланный возвратился и доложил, что тот болен.

– Пусть придёт его жена, – сказал Султансоюн.

Гелин пришла и подтвердила: супруг её нездоров.

– Что с ним? – поинтересовался повелитель.

– Рожает он, схватки начались, – ответила женщина.

Султансоюн расхохотался:

– Разве мужчина может родить?

– Ах, пресветлый падишах, – невинно проговорила красавица, – если бык способен отелиться, конь ожеребиться, баран окотиться, то почему бы моему мужу не родить?

Султану нечего было возразить и он отпустил её, Мирали погрозил пальцем:

– Тут не обошлось без тебя.

– Я исполнил желание вашего величества, – скромно потупился Мирали.

– Моё желание?!

– Помните, вы сказали: «Раз не в состоянии помочь мне, попросись в советчики к мужу гелин».

Когда живется лучше

Гуляя в окрестностях города, Султансоюн и Мирали столкнулись с молодой женщиной. Оба сразу узнали её: она жила в гареме падишаха, пока тот не прогнал её за непослушание. На женщине было старенькое залатанное платье из домотканого кетени, тем не менее, она казалась весёлой и довольной.

– Спроси, какая жизнь ей больше по вкусу, теперешняя или прежняя, – шепотом приказал падишах своему визирю.

– Мне ясно какая, но для вас могу спросить, – ответил Мирали и обратился к женщине: – Сестра, ты долгое время жила во дворце нашего повелителя, одевалась в шелк и пила мёд. А сейчас тело твоё еле прикрыто тряпьём, ты так исхудала, что и вороне негде клюнуть. Скажи, не стесняясь, когда тебе лучше жилось, сейчас или раньше?

Женщина заговорила, не раздумывая:

– Во дворце я была одна из сорока. Нога повелителя не ступала через мой порог и раз в сорок дней. Радости жизни были запретны для нас, мы ничего не смели делать, даже думать по-своему боялись. Щелк, в который я была одета, жёг меня, мёд казался отравой. А сейчас я живу своим трудом, муж мой любит меня, его ласки приятней всех шелков мира; когда нет хлеба, я сыта его улыбкой. Вы спросили меня и я скажу: «Лучше жить бедно, но свободно, чем быть невольницей во дворце».

Опустив яшмак, женщина удалилась. Мирали многозначительно взглянул на падишаха.

– Ты хочешь сказать, что мне следует отпустить всех жен, кроме одной? – спросил его Султансоюн.