Страница 20

– Что же мне делать? – заметался в страхе мулла.

– Стойте, я придумала, – улыбнулась хозяйка. – Накиньте на голову мой халат и садитесь в угол молоть зерно.

Мулла так и сделал. В кибитку вошёл хозяин с мешком пшеницы.

– Что за женщина? – спросил он у жены.

– Рабыня нашего соседа. У них мельница поломалась, вот она и пришла пшеницу перемолоть.

– Тогда пусть и нашу заодно перемелет, – хозяин пнул принесённый мешок.

Когда «рабыня» перемолола всю пшеницу, муж сказал жене:

– Мне она давно уж приглянулась, сегодня ночью я не лягу с тобой.

Мулла подскочил как ужаленный и опрометью выбежал из кибитки, забыв про свой халат.

Прошло несколько дней «сын красивой матери» снова передал своему наставнику приглашение в гости. Мулла сердито посмотрел на него и спросил:

– Разве у твоей матери мука уже кончилась?

Умнее визирей

Жил на свете старик. Единственным его достоянием был ослик. Старик любил его и часто говорил:

– Мой ишак умнее визирей падишаха.

Достигли эти слова ушей визирей, и разозлились они несказанно.

– Пресветлый падишах, – стали жаловаться они, – какой-то нищий старик позорит нас, уверяя, что мы глупее его осла.

Падишах приказал позвать деда, столь низко оценившего умственные способности его сановников.

– Яшули, почему вы всюду говорите, что ваш ишак умнее моих визирей?

– Действительно, мой падишах, я иногда говорю так, – лукаво усмехнулся старик, – и вот почему: как-то я ехал на своём ишаке через мост. Он возьми и провались одной ногой в дыру. С трудом я его вытащил. С тех пор, когда мне случается перебираться через этот мост, он осторожно обходит то место. Видишь, какое умное животное?! А твои визири, сколько ни наказываешь ты их за преступления, при первой возможности делают то же самое. Суди теперь, кто умнее: мой ишак или они?

Падишах признал справедливость слов и выдал мудрому старику награду, а визирям сказал:

– Берите пример с его ишака!

Девяносто торб

Одной страной правил падишах. Был он богат, могуществен, мудр, но стар. Ему уже перевалило за девяносто. В том же городе жил бедняк, у которого была красавица-дочь. Однажды престарелый падишах увидел эту девушку и восплылал любовью. Сказано – сделано. Посылает он сватов к её родителям. Растерявшийся бедняк попросил три дня отсрочки, чтобы посоветоваться с домашними. – Падишах слишком, стар, чтобы жениться на нашей голубке, – сказала жена, – но он всесилен. Как противиться его воле? – И заплакала.

– Всё будет хорошо, дорогие, – успокоила их дочь. – Только, когда сваты явятся снова, скажите им, что я сама назначу калым за себя.

Падишах нетерпеливо ожидал назначенного срока. Он уже считал девушку своей женой. Визири и сваты-векили пришли за ответом.

– Мы согласны, – сказали родители, – но калым пусть она сама назначит.

– Слава богу, казна нашего повелителя полна, – ответили они. – Ну, девушка, ждём твоего слова.

– Моя цена будет такая, – сказала невеста, – десять ягнят, двадцать волков, тридцать верблюдов, сорок почтенных людей, пятьдесят отборных жеребцов, шестьдесят скопцов, семьдесят недоуздков, восемьдесят пут для лошадей и девяносто торб.

– Вай, только-то?! – обрадованные сваты поспешили к падишаху.

– Ну и сделали дело! – схватился за голову падишах, когда ему всё рассказали. – Нечего сказать хороши сваты.

– А что, разве плата велика? – удивились визири и векили.

Падишах сердито объяснил им, что десять ягнят – это значит, что в десять лет человек подобен ягненку, в двадцать – волку, в тридцать – верблюду, в сорок – он становится почтенным, в пятьдесят – буйным жеребцом, в шестьдесят – скопцом, в семьдесят – его водят на поводу, сам он уже не в состоянии ходить, в восемьдесят – он подобен спутанной лошади, а в девяносто – для него наступает пора прятать свое бренное тело в торбу и готовиться к смерти.

– Вот, что хотела сказать девушка этим калымом, – закончил он. – У нее одной оказалось ума больше, чем у всех вас, вместе взятых!

Падишах пожелал увидеть девушку, чтобы задать ей несколько вопросов. Послали за ней ясаула.

– Вас зовет падишах! – сказал он.