Страница 63

И вот я ходил и бродил туда-сюда, и ничего не понял из того, что делается в этой жизни. И если какой зверек или зверюша скажет, что давно уже все понимает про эту жизнь, то они дураки, потому что понять все равно ничего невозможно, и делается в ней все не так, как ты считаешь правильным, а вообще непонятно как.

Тут раздался странный звук. Зверек вздрогнул, отвел взгляд от камина, в котором время от времени пошевеливал кочергой, и увидел, что маленькая Нюта жалобно всхлипывает и вытирает усы. Мама-зверюша, склонившись над своей работой, в который раз пришивала к полотенцу уже крепко пришитую ленточную петельку.

— Нюта, — сказал зверек с ужасным страданием на лице, — Нюта, лапочка, но ведь жизнь и вправду такая!

Нюта хотела воскликнуть, как любая маленькая зверюша на ее месте: «Неправдочка ваша!» — но чувствовала за этими словами скорее правдочку, в которой чего-то не хватало, и оттого она казалась хуже всякой неправдочки. Нюта заплакала еще жалобней.

— То есть, конечно, не совсем, — добавил зверек, чувствуя, что еще два слова в том же духе, и зверюши окончательно протухнут. — Она и такая, и не такая, и нам, зверькам и зверюшам, остается жить себе тихонько, и трудиться себе на пропитание, и радоваться, когда радость, и печалиться, когда печаль, и…

Зверек совсем растерялся, не зная, что еще сказать, чтобы утешить маленькую зверюшу. Но мама-зверюша сразу подхватила: