Страница 14

Через полчаса в шлюпке сидели все матросы, кроме одного, а зверек караулил их с крапивой. Зверюша сорвала еще один стебель крапивы и отправилась на поиски. Федя подождал, пока она уйдет подальше, и выбросил окурок подальше в море.

Оставшийся матрос грустно бродил среди морковных и свекольных грядок, на которых уже ничего не росло, потому что овощи были давно выкопаны и перевезены на корабль.

— Зверек, — окликнула зверюша, недвусмысленно помахивая крапивой. — А ну, ступай в шлюпку.

— Зверюш, ты это… ты подожди… — растерянно забормотал зверек. — Ты понимаешь, такое дело…

Илька хотела закричать, что не хочет слышать ни о каком деле и хватит остров поганить, но усовестилась и опустила крапиву.

— Мы за морем были, я там своей девчонке сережки купил. Все деньги выложил, берёг, как не знаю что, никому даже не показывал. Хотел ее обрадовать. А сейчас моркву копал, обронил, видать. Вот, одна осталась, я ж одну-то ей не повезу.

Зверек достал из кармана грязный носовой платок, развернул его и показал зверюше хрустальную капельку на серебряной дужке.

— Ей бы понравилось, — задумчиво сказала зверюша. — Но ты вряд ли ее найдешь. Если ты ее на камне обронил или на песке, она не вырастет. Тогда я тебе оставшуюся в подвеску переделаю.

— Да на что я ее подвешу, — уныло сказал зверек.

— Я тебе цепочку дам, — пообещала зверюша. — Серебряную. А крестик на ниточку перевешу. Только я думаю, если ты здесь ее потерял, то она к завтрему прорастет. А уж до завтра мы здесь еще пробудем.

Илька и грустный матрос вернулись к шлюпке и с удивлением увидели, что остальные зверьки под руководством Феди заняты генеральной уборкой островка. Феде надоело караулить недавних приятелей с крапивой, так что он провел с ними воспитательную беседу, отчего зверьки все усовестились и решили оставить гостеприимный остров в полном порядке.

— Спасибо, зверьки, — сказала растроганная Илька. — Давайте-ка поедим печеной рыбки с дерева, чаю выпьем, да и на корабль, а то скоро стемнеет.

Наутро Илька, Федя и капитан вернулись на остров в последний раз, чтобы проверить, не оставлено ли там чего ненужного, не забыто ли чего нужного, ну и вообще. Ненужного не обнаружилось, из нужного решили настричь запасных пуговиц, набрать лишний мешок вермишели и залить водой тлеющую мусорную яму.

Пока Илька с Федей заливали яму, капитан ходил и удивлялся.

— Ахти, — сказал он вдруг, остановившись на огороде.

Зверьки обернулись к нему и увидели выросшее на морковной грядке дерево. Тысячи хрустальных капелек на серебряных дужках качались на ветру и тихонько позванивали.

Капитан позвал команду со шлюпки. Матросы выкопали дерево, осторожно пересадили в бочку. Зверек и зверюша в последний раз обошли свой остров, присели на дорожку. Зверюша мысленно произнесла прочувствованную молитву. Все заняли места в шлюпке, где блестело, переливалось и хрустально звенело чудесное дерево, и отплыли на корабль.

Матросы и капитан разошлись по рабочим местам, капитан дал команду, а Илька и Федя встали на палубе у борта, глядя на остров.

Корабельные орудия дали прощальный салют. На острове взлетела в воздух стая больших и маленьких птиц и, разделившись на несколько стаек, с громкими криками, песнями и писком разлетелась в разные стороны. Корабль медленно отходил в море. С острова поднялась новая стая, и вскоре пестрые бабочки догнали корабль и покрыли собой всю палубу. Федя перегнулся через борт и увидел в воде косяки рыб, уходящих от острова.

— Федя! — запищала зверюша. — Остров, остров!

Остров медленно погружался в море, прощально махая ветвями.

— До свидания! — крикнули зверек и зверюша, снова хором.

Матрос, который пришел драить палубу, но вместо этого гонявший шваброй бабочек, которые сидели на ней цветастым ковром, побежал докладывать начальству, что остров погружается.

На прощание остров выстрелил вверх дождем часов и медных монеток, осыпавшихся в воду с неслышным плеском. Верхушки деревьев скрылись под водой, и от места, где был остров, к кораблю понеслась огромная волна. Федя обнял Ильку, и они долго глядели туда, где еще минуту назад было их жилье, но волна догнала корабль и бросила его, и оба они свалились, а потом так торопились выловить сачком и высушить смытых в воду бабочек, что не успели ни заплакать, ни сказать торжественных слов прощания. А потом их позвал капитан.

В кают-компании на столе стояло хрустальное дерево, последний привет ушедшего под воду острова.

— По справедливости, — просипел капитан, простудившийся во время вчерашней прогулки, — это дерево надо отдать Саньку, потому что сережку он потерял.

— Санек одну сережку потерял, пусть одну и берет, — возразил боцман Михалыч.