Страница 24

Я, может быть, и не совсем латиноамериканец, хотя моя бабушка – из Гваделупы, но на отсутствие гиперсексуальности не жалуюсь,- объяснил Хуан.

В любом случае, Насименто, вы обладаете настоящим даром перевоплощения. Знаешь, где-то в Техасе произошла история: у одного богатого нефтепромышленника была капризная дочь. Приходит она однажды к папаше и говорит:«Хочу, чтобы меня оттрахал Абрахам Линкольн!» «Но ведь он давно умер!» – говорит папаша.«Хочу – и все тут!…» – Делать нечего – нанял нефтепромышленник актера и говорит:«Изобрази-ка Абрахама Линкольна, а то она совсем крезанулась!» Ну, актер и изобразил. Во вторую ночь – Джорджа Вашингтона, в третью Джона Кеннеди. И вот на четвертый день дочка говорит папашенефтепромышленнику:«Папочка, ты не думай, что я дурочка. Я ведь знаю, что всех этих людей изображал актер. А теперь хочу побараться с актером – только так, чтобы он никого не изображал, а был самим собой». Делать нечего – вызывает папаша актера и говорит:«А теперь побудь самим собой…», а тот – в плачь:«Да как же мне быть самим собой, если я импотент с трех лет?…» – капитан улыбнулся,- вот видишь, что делает с человеком сила перевоплощения!… Ладно, посмотрим, что тут еще… «Джон Ларвел… «Год, место рождения… Ага:«обладает редкой способностью имитировать любые звуки…» Да, мой брат уже рассказывал, как это у здорово получается. Дальше – Джордж Хайталл. Это я, сэр,- отозвался высоченный, похожий на баскетбольного нападающего полицейский.

– «Обладает замечательным хуком с левой руки и Кроме всего прочего – прекрасно водит автомобиль»,- прочитал Лассард в характеристике. Так-так-так,- Лассард взял следующую папку -«Саманта Фокс…»

Я сэр!- фальцетом ответила маленькая негритянка.

Обладает неплохими аналитическими способностями,- прочитал Лассард.- Вот и отлично: вас я посажу на коммутатор.- Ну, а о вас, Джерри Маккони,- он обернулся к улыбающемуся МакКони,- я очень и очень наслышан…

В это время двери помещения с шумом раскрылись, и на пороге появилась крашеная блондинка с длинным, как у болотной цапли, носом.

Элизабет Трахтенберг!- отрекомендовалась она,Инструктор джиу-джитсу в Полицейской Академии. Откомандирована комендантом Лассардом в ваше распоряжение для помощи,- она кивнула на молодых Офицеров,- нашим недавним выпускникам.

Боже мой!- только и успел промолвить Джон Насименто и тут же потерял сознание…

Ровно через сутки Джон, он же Хуан Насименто патрулировал городской пляж Омега-Бич – он специально попросился в самый отдаленный район, только бы не видеть проклятую Элизабет, которая, в бытность Насименто еще кадетом, зверски его изнасиловала…

Омега-Бич был самым обыкновенным нью-йорским пляжем, где отдыхали мелкие служащие, школьники и учащиеся колледжей. Молоденькие девушки обычно загорали без лифчиков, и Насименто время от времени приходилось заходить в холодную воду Атлантики по пояс, Чтобы таким образом скрывать свой слишком возбуждающийся шланг, выпирающий из плавок…

Джон сидел под огромным пляжным зонтиком вот уже несколько часов, лениво попивая пиво – с приближением вечера народ потихоньку расходился. Никаких происшествий не ожидалось. Он посмотрел на часы – было четыре.

– Черт, еще два часа тут торчать,- вполголоса выругался Насименто,- и все мало-мальски стоящие телки разбрелись… Завели меня,- он подтянул плавки,- а сами сваливают. А у меня такой стояк, что хоть подыхай тут на месте…

Джон закрыл глаза, вспоминая, как классно он развлекался на женской половине казарм Полицейской Академии до тех пор, пока его не отбарала эта чертова выдра Трахенберг, перевязав бадангу суровой ниткой у самого основания… Да, девки в Академии были первый сорт – на «латиноамериканца» они клевали, как карп на рассвете клюет на хлеб с борной кислотой, стоило только Хуану вытаращить глаза и страстно зашептать:«сеучас заусажу вуам поу суаумые поумидуоры…»

Он открыл глаза и увидел в море тянущиеся к пляжу пузырьки. Они пересекали границу между темными и прозрачными водами, и вот зажелтел акваланговый цилиндр, сверкнула маска, заклубились черные волосы.

– А ничего, видимо, девка,- отметил про себя Насименто,- у него был превосходный нюх на подобные вещи.

Перед самым берегом аквалангистка побежала, потом упала и, приподнявшись на локте, сердито крикнула, скинув маску:

– Эй, коп, хватит спать! Помоги мне! Он поднялся, подошел.

– Что с вами,- Джон стоял перед жгучей брюнеткой лет восемнадцати, чрезвычайно хорошо сложенной и смазливой,- что-нибудь случилось? Вообще, плавать одной очень опасно, неужели акула укусила?…

– Бросьте свои дурацкие шуточки. Я наступила на колючки, с аквалангом встать не могу – больно. Снимите-ка его с меня.- Она расстегнула пряжку на животе.- А вот колючки вам придется вытащить.

Джон снял у нее со спины акваланг, отнес его в тень, под пляжный зонтик. Девушка уже сидела, разглядывая подошву правой ноги.

– Так глубоко вошли, и целых две…

Он подошел ближе, стал на колени, посмотрел. Да, под пальцами чернели две точки.

– Тут работы надолго, давайте отойдем в тень,- предложил он,- но наступить на ногу нельзя, а то еще глубже уйдут. Я вас отнесу.- Он поднялся, протянул руку.

Коп моей мечты!- засмеялась аквалангистка.- Ладно, только не уроните…