Страница 44

Согласны,- ответил Колтон,- а мы действительно не будем после него выглядеть слишком пьяными?…

Хильер, взяв со стола два больших пивных бокала, разлил в них остатки рома. Потом плеснул туда пива, шампанского и сухого вина. Протянув бокалы полицейским, Хильер предложил:

– Ну, а теперь мы выпьем за то, чтобы 2-я

Полицейская Академия вышла победителем! Колтон и Робертc залпом выпили свои бокалы.

А почему вы не пьете?- заплетающимся языком спросил Робертc.

Я предпочитаю употреблять продукты в чистом виде,- ответил журналист,- хотя бы тот же ром…

Выпив еще одну стопку, Джордж Хильер отправился к редакционному микроавтобусу за телеоператором – он уже предвкушал скандальный сюжет о пьяных полицейских в вечернем выпуске своей программы…

Колтон и Робертc, пошатываясь, отошли от столиков. Лица полицейских были неестественно красны.

– Значит, так,- Робертc подтолкнул своего товарища в бок локтем,- значит, так: сейчас мы идем к капитану Харрису и докладываем, что этот Джордж Хильер…,-полицейский не успел окончить, потому что его буквально скрючило от рвотных спазм – через минуту он выблевал содержимое желудка прямо на платье проходившей рядом Мери Сьюзил.

Тут же где-то сбоку появился телеоператор с камерой. Рядом с ним суетился Джордж Хильер.

– Майкл,- кричал он оператору,- держи его в кадре, не выпускай! Так, хорошо, теперь, пожалуйста, дай крупным планом облеванное платье нашего мэра – так, так, хорошо, вон к ее рукаву прилипла помидорная кожура…

Глядя на мучения товарища, сблевал и Колтон – его жертвой стал проходивший мимо капитан Маузер. Хильер необыкновенно обрадовался удаче.

– А теперь,- скомандовал он своему оператору,- сними-ка вот этого, второго. Обрыганный с головы до ног коп – это же просто замечательно! Майкл,- наставлял он оператора,- пожалуйста, дай как можно больше крупного плана! Лицо, лицо его покажи – ему так неудобно, он так

расстроен… Майкл, лучше справа – у этой полицейской гниды такая отвратительная бородавка на щеке, надо, чтобы она обязательно попала в кадр!

Колтон и Робертc, мгновенно протрезвев, попытались было убежать. Заметив это, Хильер закричал:

– Майкл, а теперь сними-ка вот этих старых хронов

– это они обрыгали мэра и вот этого губастого мусорка… Куда же вы?- крикнул журналист попытавшимся было скрыться полицейским,- да куда же вы, ребята? Не убегайте, побудьте с нами! У вас есть редкая возможность попасть в наш выпуск теленовостей и таким образом обессмертить свое доброе имя!… Народ должен знать своих героев!

Медовый месяц Джона и Элизабет Насименто был в самом разгаре. Молодые не вылазили из постели – Джон предусмотрительно спрятал весь арсенал своей жены в другую комнату. Молодожены постоянно опаздывали на работу – не выспавшись за ночь, они появлялись в шестнадцатом полицейском участке с фиолетовыми кругами под глазами и, случалось, засыпали, едва усевшись в автомобиль. Впрочем, капитан Лассард, хотя и подтрунивал над супругами, относился ко всему этому более чем снисходительно: сложных участков для патрулирования Лассард им не назначал. По выходным, случавшимся дважды в неделю, Джон и Элизабет никуда не выходили, отдавая все время исключительно занятиям любовью.

В тот день – а это как раз был выходной – Джон, развалившись на кровати, смотрел телевизор. Элизабет, сидя на муже в позе наездницы, в это самое время ощущала, как его необыкновенно твердый, могучий орган достает ей прямо до шейки матки. Впрочем, занятие любовью не мешало ей одновременно читать свежий номер «Нью-Йорк Тайме».

– Послушай, любимый,- произнесла она, продолжая равномерно двигать тазом,- вот тут пишут, что этот ублюдок капитан Маузер назначен начальником 2-й Полицейской Академии нашего штата. Что ты на это

скажешь?

– Дорогая,- ответил Насименто,- какое мне дело до разных там ублюдков? Пусть он станет хоть Президентом

– нам-то с тобой что?

– Просто интересно,- сказала Элизабет и

перевернула страницу газеты. Джон взял ее снизу за ягодицы.

– Моя хорошая,- нежно произнес он,- моя хорошая, давай поменяем позу. А то я гоняю туда-сюда, никак кончить не могу. А потом все-таки – мне очень тяжело держать тебя на себе вот уже полчаса…

Элизабет улыбнулась.