Страница 16

Ирина, Москва

Песнь о Гайавате

Там, где в прериях угрюмыхНи бизона, ни мустанга,А в лесу одни лишь гризлиРыщут в поисках поживы,Краснорожий ГайаватаХмуро сушит мокасины.Ни дрофы, ни перепелки,Только гулкие болота,И упреки, и побоиОт сварливой скво в вигваме,Да и тот враги спалили,Без причины… В общем – жопа!* * *Вдруг со звуком неприличным,Потрясая бородою,Из дождя и мглы соткалсяДух озерный со словами:«Лук возьми свой, Гайавата,Перец, соль, ведро аджики,Укради на Новом рынкеУ армян седло барашка,Мясо нанижи на прутик,Не спеша, перемежаяС желтым жиром Миша-Навы.И пока шкворчит на угляхАппетитная закуска,Огненной воды чекушкуПоглоти, разверзнув душу, —Внутренний Огонь займется.Ты его раздуй поярчеИ с намерением жаркимБеды все оставить сразуТы выпрыгивай из жопы…* * *И раздался вопль над лесом,Вопль отчаянья-восторга,Замелькали пятна света,Закружился вихрь пространства,И, забывши про закуску,Взвился в воздух Гайавата…* * *Солнце. Море. Влажный ветер.Пляж усыпан янтарями.Шелестит лесок зеленый.Там под каждым пнем замшелым —Портмоне, кошель, бумажник,Туго долларом набитый.Тучное бизонов стадо,И вигвам на полквартала.Там щебечет мирно стайкаБледнолицых скво ногастых,И рукастых, и грудастых —Никакого силикона!* * *Над седой равниной моря,Алой молнии подобен,Гордо реет Гайавата,Под обширным парапланом,Длинным фалом зацепившисьЗа моторную пирогу.И из леггинсов вылазя,Громко хлопает по ветруКумачовая рубахаС золотою бахромою…Поперек груди широкойНадпись охрой: «Я – НЕ ЖОПА!»

Гайавата, Курск

Второй подвиг Гайаваты

Среди скал, в плену туманов,Мхов, лишайников и сосен,Легендарный ГайаватаМрачно бродит меж утесов,Изнывая от похмелья,Матерясь да чертыхаясь,И счищая с мокасиновТо, что пингвин здесь напрятал.Вновь тотальная непруха,Вновь утраты и потери,Рыбья кость в индейском горле,Геморрой в геройской жопе.Вдруг, о чудо, из тумана,Потрясая томагавком,Весь в блатной татуировке,Вышел некто краснокожий.В бубенцах и прочих феньках,На башке сплошные перья,Майка с ликом Че Гевары,С боку барабан «Амати»Да сопелка «Страдивари».И, конечно, хит сезона —Гульфик, скроенный из мехаМексиканского тушкана.А в тяжелом ожерельеМеж когтями Винни-ПухаИ клыками Чебурашки —Две медали «За отвагу».Он, назвавшись Дон Хуаном —Сулейман-Берта-Маршей —Бен-Сантаной Кастанедой,Заявил, что недоволенОн камрадом Гайаватой.Шандарахнул томагавкомПо закрытой Сахасраре —Долго слушал гул набата.Возопил, как сто койотов,Проклиная Гайавату,Кроя матом трехэтажнымИзумленного героя.Глянул грозно, но смягчился,Опростав бутыль текилы.Ткнул тяжелою рукоюГайавате меж лопатокИ сказал: «Здесь – точка сборки!Ты смести ее порезчеИ почувствуешь, как в чакрахЗаиграет Кундалини —Вихрь божественных энергий,Силой, свежестью сметаяВсю фигню, что накопил тыВ дни обжорства и разврата.Станешь ты подобен Богу,Сможешь властно править Миром.Заимеешь все, что хочешь,А не только баб да водку.Только не перестарайся!» —Так сказал шаман суровыйИ исчез, наполнив воздухПряным ароматом пёра.Обалдев от потрясенья,Приступ голода почуяв,Фунт медвежьего беконаИ соленого лососяПоглощает Гайавата.Тут же, явно не подумав,Молча, залпом выпиваетЛитр бизоньего кумыса.И среди раздумий тяжких,Вдруг почувствовав томленье,Заметался ГайаватаМеж утесов и расселин.В безысходности желанийНепонятных, неуемных.Вихрь энергий в точке сборкиОщутил между лопаток.А в районе АнахатыЗабурлило, заигралоЧто-то, требуя смещенья!Гайавата поднапрягся:Взрыв – и жаркою рекоюЗаструилась Кундалини,Растекаясь по штанинам,Заливая мокасины…И в блаженстве облегченья,Простирая руки к Небу,Благодарный ГайаватаТихо прошептал:«ПО-ПЁР-ЛО!»